Знаки перемен

Тот их не просто не видел – он их не замечал.

Конечно, Ли выпила перед тем, как ехать сюда. Она увидит Геру! Какая-то струна дрожала внутри от одной этой мысли. К тому же она и привыкла пить перед встречей с ним. Всегда так делала. Чтобы жар тела и блеск глаз был ярче. Да и кто это заметит, что она выпила? Никто ничего не поймет.

«А вдруг их с Германом, как родителей жениха, заставят целоваться?! Надо же молодым показать, как это делается. Так положено. А кому еще? Больше некому. Мать невесты – разведенная.

«Ах, ты. Совсем из головы вылетело. Герман же – не отец Саши. Отчим… Ну и что?» Фантазию Ли уже ничто не могло остановить.

Но прошло все совсем не так, как ей мечталось. В самом конце праздника, когда Ли была пьяна почти до невменяемости, ей почему-то вспомнилось, как она мечтала о пикнике с Вадимом Соломоновичем. И чем он кончился…

«Жизнь моя! иль ты приснилась мне? Словно я весенней, гулкой ранью проскакал на розовом коне…» Или как это там… У этого, как его… Неважно».

…Целоваться их не просили.

Герман танцевал. Но не с ней. Как он двигался! Боже мой! Эти молодые, как куры… Он один – орел.

Герман танцевал весь день, без устали. С девочкой-свидетельницей, упругой, налитой, деревенской, румяной. Все смотрели на них и удивлялись.

Лешенька смотрел на Ли и пил, пил, пил…

Ли смотрела на Германа и тоже пила.

На свадьбе сына Ли была ее сестра Людмила с мужем, старшим сыном, ровесником Саши, и дочерью восемнадцати лет. Дочь звали Галей. Она лихо отплясывала, крутя плиссированной короткой юбочкой.

«Надо же, совсем невеста, – думала про нее Ли. – Понарожала Людка».

И вдруг, неожиданно для себя, ощутила к этим взрослым совсем детям, своим племянникам, как волной накрывшее ее тепло. «Что это? Неужели Любовь?!» Ли всегда узнавала ее по щемящему чувству неуверенности. Непрошеные слезы готовы были запроситься на глаза. «Фу, как глупо. А вот бабушкой первая я стану. Незавидное первенство. Ха».

Ли еще выпила. Закуски было прорва – и икра, и красная рыба, и холодцы, и закуски разные… Глаза Ли уже ни на что не смотрели.

Только привычно отмечали недостатки сервировки… Но она оборвала себя: «Это мелочи. Стол-то какой! Молодец, сынок!» Гордость за него снова выпросила слезы показаться на глаза.

Лешенька сидел тихо и пил. Ли совсем перестала замечать его, увлекшись своими мыслями. Такими новыми для нее, что она буквально не понимала, откуда они берутся.

«Перепила», – смутная догадка забрезжила в мозгу.