О ком молчат призраки

Ребята часто вот так не договаривали фразы, зная, что друзья уловят мысль.

– Но так уже было, – пожала плечами Ксюша. – В том случае. В подворотне. Девушки тоже были все разные. И возраст тоже. Дело было лишь в одной детали. В куртке с украшением по рукавам и воротнику.

– Но тут даже в деталях одежды ничего нет, – рассматривая фото погибших, отметил Стас. – Разнится все. И социальное положение. И манера одежды. Ничего общего.

– Тогда нам придется общаться с родными и друзьями женщин, – досадливо морщась, констатировала Полина.

 – Так всегда не хочется их беспокоить… и так горе в семье…

– А еще нам придется ехать на кладбище, – угрюмо заметил Митька.

5.

Вечер еще только опускался на землю. Сумерки, зимние, холодные, были густыми, какими-то особенно плотными, с оттенком синевы. Именно в это время суток, когда снег еще искрится, а небо становится низким и тяжелым, еще верится в новогоднюю сказку. Даже, когда этого снега не так много, даже, когда кругом грязь и бездорожье, а еще и этот странный нереальный пейзаж.

– Всегда этому удивлялся, – признался Стас Ксюше. Они стояли рядом, уже привычно, как-то интуитивно касаясь друг друга плечами. – Вон там, за деревьями видны ультрасовременные многоэтажки, а там, слева новейшие коттеджи. А прямо перед нами…

– Почти не изменившийся с девятнадцатого века вид помещичьей усадьбы и церкви, – прекрасно поняв его, продолжила девушка с легкой веселой иронией. – И все это наш милый старый среднестатистический российский городок.

– Ага! – вклинился в разговор Митька, остановившись рядом с ними.

 – Мне всегда это нравилось. В школе проходили про какой-то там американский город. Лос-Анджелес, что ли? Это город контрастов! Они у нас не были…

Друзья рассмеялись.

– Какие же вы оптимисты, – таким е весело-ироничным тоном отозвалась им Полина, осматривающая церковь. – Оно, конечно, верно. Новые многоэтажки и эта усадьба рядом – смотрится интересно, но Ксюша сказала, почти не изменившийся вид… Вот тут ошибочка. Дом полу развалился, церковь давно нуждается в реставрации и тоже закрыта.

– Зато кладбище точно неизменно, – уже более серьезно заметил Митька. – Не считая покосившихся надгробий и … разрытых могил.

– Да уж, – Стас поморщился. – Ненавижу вандализм.

Они столпились как раз у того самого пролома в кладбищенском заборе. До недавнего времени, это была достойная преграда, закрывающая мир живых современных людей от мира давно усопших. Каменная стена, пусть облупившаяся со временем.