Отложенная казнь

 – Одно название… Будто такое может помочь…

Кольчуга на самом деле была убогой, частично сплетенной, частично созданной из соединенных легких бляшек, которые можно пробить даже детскими игрушечными ножичками.

– Видишь? – сердито говорит друг, указывая на Карла. – Он еще дышит! Его сердце бьется. Нет повода для слез…

Она уже сама видит и благодарна Мону за оплеуху. Злость всегда способна вызвать силу. Май чувствует привычное синее сияние, разлитое в ладонях.

– Работай, – равнодушно бросает друг, отходя в сторону…

Он пришел в себя в белой пустой комнате.

Тут и полицейским быть не надо, чтобы сообразить – больничная палата. Похоже, за окном еще ночь – в комнате темно. Кирилл прислушался к своим ощущениям. Он жив, что уже очевидно, но не здоров. Хотя пронизывающей боли в боку больше не было, как и холода. Но какое-то неприятное ощущение в том месте, куда его ударили ножом, осталось, как и слабость. Зато наконец-то выспался. Без сновидений.

Кирилл постарался осмотреть свои временные владения.

Кровать, обычная, с пружинным матрасом и железным изголовьем, где прутья выкрашены в грязно-белый цвет. Тумбочка, убогая, незакрывающаяся, стул.

На этом стуле сейчас сидел человек. Мужчина. Высокий и массивный. Одет в белый халат, который ему явно мал. Вообще вся его фигура смотрелась как-то нескладно. Да еще это по-детски недовольное выражение лица и насупленные брови. Копна волос, черных, густых, вьющихся, выглядела так, будто ее расчесывали пальцами. Мужчина, казалось, был полностью сосредоточен на экране своего смартфона.

Сначала Кириллу показалось, что они не знакомы, но… Его «медбрат» засунул пятерню в волосы. Не поправил челку, а вцепился пальцами в свои кудри и взлохматил их, хотя они и так торчали в разные стороны без его помощи.

Кирилл, вернее, Карл, сразу вспомнил этот жест. Тогда он пришел в себя где-то в темноте, под каменным сводом. В пещере, в паре лиг от Экса. Он был укрыт шкурами, недавно выделанными, а потому еще не утратившими запах животных. В нескольких шагах от него горел огонь.

У костра сидели Май, зябко кутающаяся в плащ с меховой подпушкой, и тот же мужчина, только на несколько лет моложе, тогда еще юноша, но такой же большой и нескладный.

– Зря мы не убили его, – сказал этот человек с сожалением.

– За что? – удивилась Май. – За то, что он не смог ничего сделать, потому что ни о чем не знал?

– Можно подумать, сделал бы, если б знал, – заспорил юноша.

– Кажется, ты забыл, – с упреком осадила его девушка.