Отложенная казнь

 – Кстати, больше не смей проделывать со мной свои фокусы. Твоя магия не так сильна, как у Май, но все же… Я даже не успел узнать у тебя номер телефона!

– Зачем? – философски изрек Мон. – Ты же все равно меня нашел.

– Да, причем легко, – согласился Карл. – А ты не думал, насколько легко это мог сделать и кто-то другой? И в этом случае нам всем хорошо бы быть рядом. Или хотя бы предупредить друг друга об опасности.

– Он не полезет к Май!

Это прозвучало с каким-то детским вызовом, будто Мон очень хотел бы верить, но…

– Ты говоришь, что я изменился, – напомнил Карл.

Мон упрямо поджал губы, потом рывком забрал его смартфон и вбил туда свой номер.

– Только не доставай меня по пустякам! – велел он. – И хватит уже трепа! Зачем ты меня позвал?

– Из-за Леони, – признался Карл. – Ты сам сказал, это странно, но сейчас первой я вспомнил именно ее.

– Да, – серьезно подтвердил его товарищ. – Ты вообще никогда ее не вспоминал. Я уже сказал тебе, что, по сути, тебе нечего было вспоминать.

– Я это запомнил с первого раза, – раздраженно заметил Карл. – Но сейчас мне важно знать… Я помню ее девчонкой. Ей всего-то лет одиннадцать–двенадцать. Но ты говорил, она меня любила. А ты ее… Она же ребенок!

– В тебе слишком много от этого поганого времени, – решил Мон. – Тогда тебе самому было всего шестнадцать. А Леони двенадцать, да. Но она уже могла…

Он замялся в смущении.

– Тогда взрослели раньше, – понял Карл.

– Типа того, – буркнул Мон.

– Но почему я могу вспомнить тебя в более старшем возрасте, могу вспомнить Май… любой. А Леони… – Он развел руками.

Его собеседник на миг отвернулся и ссутулился, будто его ударили.

– Ты и не вспомнишь, – нехотя признал он. – Леони никогда не исполнилось тринадцать. Она умерла.

– Черт! – Карл реально пожалел, что спросил. – Извини.

Мон посмотрел на него удивленно. Похоже, его поразила искренность Карла.

– Ее убили, – пояснил он раньше, чем его собеседник придумал, как спросить об этом тактично.

Карл прикрыл глаза. Почему-то ему было больно так, будто он потерял родных. Это была застарелая, привычная скорбь, которая накрыла его снова.

– Я не должен был тебя спрашивать, – нехотя признал он.

В палате повисло тяжелое молчание.

– Ты правда изменился, Карле, – заметил вдруг Мон непривычно спокойно. – Возможно, так и должно быть.