Отложенная казнь

– Ты снова пытаешься доказать свое превосходство надо мной! – Вот это разозлило его по-настоящему, как в детстве. – Но все это не имеет значения!

– Ты готов сесть за мое убийство? – глумливо осведомился Карл. – Нет, я в целом не против. Твое дело. Но почему все так топорно! Мог бы пожить.

– Поживу! – Джако вдруг снова расплылся в улыбке. – Долго это не продлится. Без тебя в этот раз Энрика убьет Май. Даже скорее Мон, пока она будет оплакивать тебя. Мы, как всегда, исчезнем. А в следующий раз… тебя не будет! И она станет моей!

Карл удерживал на лице выражение вежливо-насмешливого любопытства, а сам старался быстро переварить полученную информацию и новую порцию воспоминаний.

Энрик… Тот, кто всегда в тени… Теперь Карл знал его имя, и… Нет, наверное, этого слишком мало. Все, что сейчас всплывало в памяти, – худой долговязый подросток с невыразительным лицом, почему-то очень бледный для их климата. Зато с роскошной шевелюрой и тонкими пальцами, которые в другую эпоху могли бы стать пальцами музыканта. Тогда этому мальчишке было всего шестнадцать. Как Мону. Но… Этого мало!

– Ок. – Карл решил вытянуть из ситуации по максимуму. – Ты хочешь, чтобы Май стала твоей. Я даже не удивлен. В этой истории все хотят женщин. Причем именно тех, которых не могут получить. Это ясно…

– Не ясно, – тут же завелся Джако. – Ничего тебе не ясно. Как всегда, высокомерный ублюдок.

– Ну, во-первых, у меня-то семья полная, перед богом и людьми, как говорят, – продолжал практически издеваться Карл.

 – А во-вторых, даже если ублюдок, то явно еще и удачливый. Иначе ты бы тут не размахивал пистолетом.

А в голове снова мелькали воспоминания, на этот раз такие дорогие и теплые. Наконец-то Карл вспомнил лицо матери. Она не была так уж красива по общепринятым меркам, но для своего сына казалась прекрасной. Высокая, с пышными формами, с открытым лицом такой формы, какую сейчас называют «сердечком», с четкими чертами лица, но почему-то не грубыми, а удивительно женственными, и такими добрыми светлыми глазами.

Не голубыми, нет. В их краю такое – редкость. Но глаза матери были как мед с лугов, как янтарь и с веселыми зеленоватыми прожилками. Она всегда улыбалась, когда смотрела на сына.

– А ведь в чем-то ты прав, Карле, – вдруг успокоился Джако. Он перехватил пистолет и чуть склонил голову, рассматривая брата. – Думаешь, почему я не убил тебя раньше? Хотя бы неделю назад? Я хотел, чтобы ты все вспомнил, в том числе свою удачливость.