Побочные эффекты

В некотором смысле Иван стал знаменитостью, когда под внимательным взглядом преподавателя по вокалу их училища вдруг смог забраться внизу настолько глубоко, что сам удивился.

Голос у него был теноровый, да еще и молодой тенор, поэтому упасть до ля большой октавы казалось невозможным, а он смог. Взял, вытянул. Педагог уважительно посмотрела и произнесла:

– Ну, что тут скажешь, неплохо. Я у тебя потенциально и фа слышу. Может, чуть попозже. Теперь надо работать над плотностью звука в грудном регистре, чтобы эти ноты звучали.

Вот и расползлось, что у них в училище парень с тремя полными октавами в голосе. Глупости. Три октавы рабочими не были, ни внизу, ни вверху, хотя взять отдельные ноты мог, да. Мог и повыше взять. Петь на них не мог всерьез. Вы о чем? Забраться в ля большой октавы, а потом перескакивать в ля второй – это не для слабонервных. Тут работать и работать. Но иногда мог пошалить и дать отдельные ноты, восхитить девочек. Всерьез их вздохи не воспринимал. Зазнаваться – последнее дело.

Вот, понимал, что надо работать, а не стрессовать по всяким там стонам в постели. Эмоциональное состояние тоже на голосе сказывается. Дурацкое же дело: влюбишься и начнешь мимо нот скакать. У него как-то было. Даже не про любовь. Отчетный концерт. А тут поссорился за кулисами с матерью одного из одноклассников. Вышел, а голоса нет. Совсем. Одним мигом пропал. Завалил, получается, выступление.

Или вот еще. Он почему не поступил на вокальное? Тоже нервы. Передергался.

Слух и голос разбежались. Абсолютно не слышал, что поет, согласоваться не мог. Отчасти спасли талант и опыт, но этого не хватило на попадание на факультет. Когда разглядели, кто там на баяне играет, предлагали перейти, готовы были полностью поспособствовать, но Вагне уже и не надо. Спокойнее все же с инструментом, чем вот эта вот катавасия с капризами нервной системы и голоса.

Пел в свободное время. Брал дополнительные уроки. И даже довольно скоро оценил преимущества обязательности.

Педагоги в колледже были ревнивыми, у очников на вокальном отделении существовала куча гласных и негласных запретов на дополнительные занятия. Узнают – отчислят. Самые отчаянные бегали, но Иван бы не побежал, держался за свое место и свое образование.

Сколько лежит и думает, не знает, но, наверное, довольно долго, потому что кровать раз отскрипела и отпыхтела. И неизвестный шептун уже приступал ко второй серии, уламывая поддавшуюся девушку.