Побочные эффекты

– Нет подарков без отдарков,– вдруг визгливо расхохотался “учитель”, еще раз щелкнул пальцем и исчез.

Ваня выскочил из сна, задыхаясь. Сердце колотилось под самым горлом, а тело не двигалось. Молодой человек не имел представления, как выглядят панические атаки, но то, что он ощущал могло бы быть ею. Вокруг была тишина, темнота, пустота. За окнами настолько черно, что непонятно, где сами окна. Незряче моргал, пытаясь найти хоть какой-то источник света и жизни.

– Я не знаю, не надо!– торопливый шепот будто из ниоткуда.

– Не надо! Я не хочу!

Ваньке померещилось, что это его душа нашептывает что-то во мраке, и будто дьявол-искуситель зазвучал другим шепотом, более низким, более гладким.

– Ну, ты чего! Хорошо же будет, всегда бывает хорошо! Всем всегда нравится. Тебе тоже понравится! Давай!

Непонятное шебуршание, то ли толчки, то ли шаги, шорохи, охи, вздохи. Скрип половиц. Невнятное бормотание.

Я ничего не понимаю, ничего не умею,– оправдывалась и отказывалась Ванина душа.

Глупенькая,– второй шепот, явно с нотками близкой победы.– Ничего и не надо понимать. И знать. Доверься. Я все знаю и все понимаю.

Снова шорохи, движения, которые не видны, но слышны. В соседней комнате двигается мебель. Все это Иван слышит через приоткрытую для Мао дверь. Он уже и умом понимает, что нет никакого дьявола, а в роли его души сомневающаяся Лютик. И вполне догадывается, что происходит за стенкой. Вот только не понимает, надо ли остановить происходящее.

Наверное, зачем? Сама же привела парня. Да и не кричит, а шепчет, стало быть не хочет, чтобы Ванька проснулся и пришел на помощь.

Лежит, невольно вслушивается в скрипы и бормотания двоих. Шуршание ткани. Поцелуи. Шумные дыхания.

– Что мне делать?– Люсе, слышно в шепоте, что непонятно и страшно.

– Просто лежи, сейчас, сейчас,– бормочет мужской голос.

– У меня раньше никогда,– и осекается.

– Это ничего, ладно,– в ответ.

А потом все просто.

В общаге такого наслушаешься за год, ничего особенного. И мальчишки друг другу рассказывают, как было прикольно. А если вдруг что-то наедине, да без хвастовства, выходило, больше страшно: не напортачить бы, да и чтобы, ну, не подвело, а то потом по всему училищу еще разнесет, как ты оказался слабаком.

Ваньке вот тоже было страшно, так что он воздерживался от явных и тайных предложений студенток из групп постарше, хоть они и бывали.