Радости моего детства

Я молчу.

– Говори: «Воистину Воскресе!»

– Зачем?

– Так надо.

Если бы я не любила бабушку – ни за что бы не сказала. Я упрямая. Родители мной недовольны. Я нарушаю дисциплину, не слушаюсь, грубо отвечаю. И вообще.

– Воистину Воскресе!

– Ну, беги!

Это сейчас я понимаю, что любила бабушку, и потому…

А тогда… На уровне рефлекса. Когда грубить, кому грубить, что повторять, а что – ни за что…

2

Один раз… Может, перед школой, а может, классе в первом.

Мы с девчонками со двора пошли в церковь.

Просто так, в будний день, днём. Конечно же летом. Поглазеть.

Потому что всё запретное – манит.

В церкви никого не оказалось. Даже «дежурная бабушка» куда-то отлучилась. Только таинственные церковные своды, полумрак, запахи и луч солнца из-под купола. И мы, загорелые местные девчонки.

Ух, как сердце стучало, когда мы разбрелись по храму. Здорово как!

А кто самый упрямый или самый «отчаянный»? Танька.

То есть я.

И вот я по лесенке поднимаюсь и прямо в открытые врата.

Это теперь я знаю, что это «врата». Тогда я просто шла на свет. На сияющую красоту. Видимо, дело было после Пасхи – врата оставались открытыми.

И вот тут появились «бабушки». Сразу две. И кричат мне:

– Назад, назад! Нельзя! Тебе туда нельзя!

Конечно, я сразу выбежала. И меня, и всех девчонок быстренько прогнали чуть ли не пинками. Обозвали «богохульницами» и всякими другими словами. А мне и подзатыльник отвесили.

Но я – там была. В алтаре.

Куда женщинам входить запрещено.

Только монахиням.

У кого только я потом ни спрашивала, что бы это могло означать для меня, – все говорили по-разному. В том числе и священники.

Начиная с того, что я буду за это жестоко наказана (о чём я вспоминала, когда смертельно болела), до того, что это был особый знак: я свяжу свою жизнь с церковью.

Скорее всего, и то, и другое мнение верно.

Но чаще всего мне говорили что-то вроде: «Не заморачивайся».

Третьему мнению я всегда кивала, поддакивала – верила… и не верила.

3

Отступление от семи лет.

В 14 лет я тяжело заболела.

Мама со смущением рассказала мне, что просила кого-то «за меня свечку в церкви поставить». Для мамы это было, наверно, подвигом.

– А этот дурак, дядя Ваня (верующий муж папиной сестры тёти Лизы), говорил, что ты заболела потому, что мы Бога забыли и в церковь не ходим!

Дядя Ваня – серб по национальности, в церковь ходил и тётю Лизу за собой водил. Был он человеком простым, необразованным.