Шесть минут до конца лета

Женя послала ей жизнеутверждающую улыбку и ободряющий кивок.

– Здравствуйте, – чересчур громко произнесла Матильда. – Я прочту вам отрывок из моего романа. Он называется «Третья жена».

Женя услышала вокруг тихие смешки.

– Роман, ишь ты!

– Писательница…

– «Третья жена»?! – прошептал кто-то справа. – Это моветон – писать о Третьей Жене.

– Правда, о Третьей Жене уже все всё написали…

Аудитория настроена критично, куда критичнее, чем к другим авторам. Вон как зашевелились! Это плохо. Значит «пороть» бедную Матильду за ее романтическое фэнтези будут больно.

Но в одном они правы: «Третья жена» – самая затасканная городская легенда Белых Гор, самый затертый сюжет. Его уже использовали все, кто смог: блогеры, фотографы, писатели, поэты, художники и перформансисты, даже целые театральные труппы. Белые Горы за шесть прошедших лет были завалены спектаклями, инсталляциями и прочими произведениями искусства, посвященными только одной девочке-пай, которую угораздило влюбиться в хулигана.

История была стара как мир и обыкновенна, как хлопчатобумажные носки, но в Белых Горах по части легенд было скудновато.

Здесь до сих пор считалось паранормальным исчезновение грузовиков, которые во время войны вывозили из города иконы и другие художественные ценности. Однажды в сорок третьем колонна выехала из города, по пути куда-то свернула, задержавшись на пару часов, а в место назначения прибыла уже порожняком. Ходили слухи, что через пятьдесят лет где-то за рубежом всплыли эти иконы, но белогорцы были упрямы и настаивали – это исчезновение было загадочным!

– Она антагониста в этой книге назвала Влад Земский, по сюжету он безумно влюблен в главную героиню, – прошептала Жене ее соседка справа.

Женя не ответила. Она улыбалась нервничающей Матильде.

Матильда тем временем глубоко вздохнула и принялась читать, сначала тихо, затем чуть громче, добавляя в голос оттенки.

Макс притянул Еву к себе и принялся целовать, на этот раз размеренно, даже с ленцой. Незаметно они оказались на заднем сиденье, где с плеч было сорвано платье, а поцелуи – медленные, тягучие и сладкие – покрыли ее ключицы.

Ее губы распухли, а щеки покрылись ярко-розовым румянцем.

– Погибнем?

– Погибнем…

– Какая бездарная графомания, – бросил кто-то сзади.

– Порнография…

– Она даже имена не поменяла, – вздохнула Женина соседка справа.

Соседка как-то странно ерзала на сиденье, и у нее самой лицо горело лихорадочным румянцем – текст ее взбудоражил.