Внутри пророчества

 – Я передал привет и подарок от князя. Ритуал приветствия почти завершен. Позволь напоследок сделать тебе подарок и от себя лично. Потом мы перейдем к делу.

Молодая женщина чуть заметно кивнула. Грат вытащил из-под плаща длинный узкий футляр, обитый черным бархатом. Раскрывать его он не стал, а просто опустил подарок на край стола. Тари сама протянула руку и подняла крышку футляра. Подарок вампира был великолепен. На бархате лежал кинжал с узким лезвием, похожим на застывший холодный огонь. По глади клинка мерцали руны.

Изящную рукоять украшал цветочный узор из пластинок янтаря.

– Грат, ты превзошел своего князя в щедрости, – с восхищением глядя на кинжал, сказала Тари. – Твой подарок бесценен.

– Скорее, просто очень дорог, – поправил ее вампир с легкой иронией.

– Разве твое доверие можно измерить в золоте? – насмешливо подняв бровь, спросила ведарка. – Ты даришь мне оружие, от которого сам мог бы принять смерть. Серебро убивает и старших вампиров. Тем более заговоренное.

Грат молчал, а Тари, положив ладонь на лезвие кинжала, приручала чужую магию, заложенную в эту вещь.

Тяжелую и древнюю, какую-то холодную. Будто уже выпившую темную кровь ни одного сына Ночи.

– Ну, что же, советник Роласа, пора говорить о делах, – ведарка закрыла футляр и отодвинула его в сторону. Она машинально дотронулась до виска, где еще гудела легкая боль, оставшаяся после впитывания чужой магии. – Заверение в дружбе от самого князя Ночи, дорогой подарок, магический артефакт, просьба сохранять строжайшую тайну и ты – высокий посланник.

Что же я должна сделать? Перевернуть Вселенную?

– Нет. Но дело, правда, очень серьезное. – Грат немного помолчал, а потом продолжил. – Я расскажу тебе кое-что для начала. Около семи лет тому назад в ворота Школы школ постучался мальчишка. Высокий, тощий, со спутанными волосами. На его грязном лице светились каким-то мрачным светом огромные синие глаза. Мальчик пришел учиться, как и многие другие до него. Все семь лет он постигал науку за наукой, переходя с факультета на факультет.

Он прочел все книги в библиотеке Школы, он освоил все ремесла, какие знали учителя. Он ни с кем не общался, кроме своего наставника, старого монаха Иктина. Не посещал праздников, не ходил в храмы. Иногда он забывал есть, почти не спал. Все семь лет он утолял свою жажду знаний. Вся Школа боялась этого мальчишку, его угрюмость, властность взгляда и ту жадность, которую он все не мог утолить. В августе, через неделю после Ламмаса он ушел из Школы.