Внутри пророчества

И это тоже радовало. Но ещё испытывал Даэрон невольное чувство потери, будто вместе с чёрной спиралью ветра умерла и частичка её создателя. А Даэрон не любил что-то терять. Тем более, что испытать гнетущее чувство его заставил Деррик. По отношению к своему названному брату маг не испытывал никаких тёплых чувств, скорее наоборот. Сильно огорчало Даэрона то, что сам он не знал, какую картину увидел Деррик в магическом зеркале Судьбы. Это незнание делало Завоевателя уязвимым перед одним из его врагов. Да и женщина, которая пришла на помощь названному брату, тоже не относилась к числу друзей Даэрона.

У него вообще не было друзей.

Каждый человек создан быть одиноким. И нет смысла искать средства, что бы от своего одиночества избавиться. Чем больше борешься с ним, тем скорее оно станет твоим врагом. А в такой борьбе оно всё равно одержит победу. Можно забыть об одиночестве и стараться не замечать его, но это равносильно потере памяти. Вместе с одиночеством забудешь и самого себя. Есть лишь один способ, как выиграть эту битву.

Нужно подружиться с одиночеством, свыкнуться с ним и превратить его пустоту в собственный уютный мирок. Если получится, то уже не будут нужны никакие другие друзья, не нужными станут также и муки любви, переживания за близких и родственников.

У Даэрона получилось выиграть сражение с собой. И он хорошо себя чувствовал в своём одиночестве. Оно давало ему силы, берегло его душу. Но даже оно не спасало от прошлого.

Вести о Деррике зародили в Даэроне какую-то тоску, которая открыла воспоминаниям двери разума.

И сидя в своих покоях, в маленьком замке в ста чи от столицы, Завоеватель разглядывал прозрачные, как стёкла, кристаллы кварца. Он вынимал их из резного деревянного ларца, всматривался в глубь каждого и вспоминал.

Сначала, конечно, об отце. Когда-то, будучи ещё совсем ребёнком, Даэрон испытывал к нему чувство страха и восхищения. Отец был суровым и грубым. Он часто бил мать за какие-то лёгкие промахи с её стороны: чуть замешкалась, подавая на стол, забыла принести ему бутылку вина, когда он заходил домой перед собраниями.

Иногда он просто срывал на ней своё плохое настроение. Доставались оплеухи и Даэрону. За это он и боялся отца. Но такая почти животная сила восхищала мальчика. Отец был хозяином, господином, почти богом. А мать… К ней Даэрон не испытывал никаких чувств. Хрупкая, худая, вечно усталая. Она больше напоминала тень, чем женщину. Она была слаба, а слабости Даэрон не признавал.