Обреченная невеста

 – Начну с самого плохого. Я уже взял с него аванс.

– Это ультиматум, – оценила хозяйка «Бюро». – Что еще плохого?

– Вот диктофон, – Алек передал ей аппарат. – Там все записано. Слушай.

– А ты смотаться собрался? – возмутилась она.

– Нет. Я собираюсь пить пиво, – он неторопливо открыл бутылку.

– Вообще, – скучающе начал Женька, глядя в окно, – я как-то не уверен, что ты ведешь себя честно. Мы тебя ждали, волновались, что ты куда-то пропал, не случилось ли чего. А ты приходишь и хамишь.

– Я не хамлю, – возразил Алек, наслаждаясь пивом.

 – Я просто предлагаю вам послушать все самим. А я буду комментировать.

– Да тут сорок минут записи, – Елена с ужасом и отвращением таращилась на диктофон. – Будь человеком, расскажи сам.

– Ладно, – смилостивился Алек. – Пришел дядька, такой, довольно серьезный человек. У него проблемы с дочерью. У девушки куча странностей.

– А к психиатру он ее водить не пробовал? – тут же недружелюбно поинтересовалась Елена.

– Водил, – спокойно ответил Алек.

 – В детстве. Потом стало понятно, что это не имеет особого смысла.

– И что это за странности? – не выдержал Женька. – И вообще! Из тебя все клещами надо вытаскивать?

– На данный момент странность одна, но основная, – Алек изо всех сил пытался сохранить серьезное выражение лица, наблюдая за их нетерпением. – Девушка наша где-то с год назад крупно влюбилась. Но вот два месяца назад она кидает своего любимого и собирается замуж за его брата-близнеца.

– Я тут ничего особо странного не вижу, – заметила Елена.

 – Ну, ошиблась малость, не того выбрала, внешняя похожесть и прочее-прочее.

– Все так, – Алек не выдержал и усмехнулся: вид у его дорогой подруги и у его верного друга был ну просто по-детски обиженный. – Вот только любит она по-прежнему первого своего избранника. А причину скоропалительной женитьбы с другим объясняет тем, что им троим так суждено. И еще утверждает, что в день свадьбы жених убьет и ее саму, и своего невезучего брата. Ибо такое уже было, и не раз.

В прошлых их жизнях.

В кабинете повисло напряженное молчание. Алек наблюдал, как коллеги переваривают услышанное. Наконец Елена взорвалась:

– Мой дорогой, горячо любимый друг, – по опыту Алек знал, что такое обращение выражает самую крайнюю ее степень недовольства. – Ты, видимо, хочешь мне сказать, что у нас на руках дело, в котором висят два возможных трупа? И ты за это дело взял аванс?

– Именно так, – он на всякий случай отодвинулся подальше от начальницы.