Чёт и вычет

Зачем куда-то улетать в такую зиму, птица? —

и здесь неплохо кормят, и не холодно ничуть.

В такое время встретиться сложнее, чем проститься,

и миражом мелькает ускользающая суть.

А на скамейке замерли торжественно вороны

и выглядят серьезнее министра обороны,

распоряженья глупые бормочут нараспев.

Зима, в твоем оружии закончились патроны,

и ты сама закончишься, начаться не успев.

Пронто

Мир вокруг опасен и неведом,

им владеют белки и скворцы…

Тротуар укрылся, словно пледом,

слоем аллергической пыльцы.

Соблюдая дух погодной сводки, —

дунул раз-другой и был таков —

ветерок перебирает четки

крохотных пушистых облаков.

Смотрит благосклонным взором фавна

солнце на безлюдный ряд аллей,

где летят на землю плавно-плавно

стреляные гильзы тополей.

Жизнь спешит куда-то в темпе пронто,

исчезая даром, просто так

за далекой кромкой горизонта,

где Земля стоит на трех китах,

где, срываясь вниз, впадают реки

в пустоту небесных теплотрасс…

Мир как не нуждался в человеке,

так и не нуждается сейчас.

Бордюр-поребрик

Лето вдаль уплывает на траченном ржавчиной судне.

Для одних – слишком рано, другим же – хватило с лихвой.

Небо темным набрякло. Четыре часа пополудни.

И дождинки нечастые цокают по мостовой.

Грозовое предчувствие, без никакого резона

появившись на миг, тихой тенью ушло в пустоту.

Впереди межсезонье – граница, транзитная зона,

накопитель в большом и безумном аэропорту.

До чего же безветренно в городе влажном и хмуром,

где престиж и успех почитаемы, словно тотем!

В дни, подобные этим, уместны Дассен с Азнавуром.

Про себя напевая, бредешь, наблюдая за тем,

как девчонка-малявка порхает легко и небрежно —

(так, что хочется верить: мы все никогда не умрем…) —

по бордюру, скорей – по сырому поребрику, между

уходящим рыжеющим августом и сентябрем.

Радио Ностальжи

Парадизо

Над прошлым – бурный рост бурьяна;

и да, прекрасная маркиза,

все хорошо.

союзник горя от ума.

Но еженощно, постоянно

в кинотеатре «Парадизо»

зачем-то кто-то ленту режет

с моим житейским синема.

Бандиты, демоны, проныры —

ночная гнусная продленка…

На кой им эти киноленты?

Кто заплатил им медный грош?!

Но остаются дыры, дыры,

и грязь, и порванная пленка,

разъединенные фрагменты…

Причин и следствий – не сведешь.