Коридон

– Если честно, то это смотрится, будто вокруг старый город – и вдруг участок дорогих небоскрёбов. Согласен?

– Точно.

В этом образном сравнении что-то есть.

– Пойдём, глянем: кто там из «великих» ещё подтянулся за зиму?

– Пойдём, – отвечаю. – Ты в курсе, что в городе небоскрёбы строить запретили?

– В курсе.

– Полагаю, доить будут.

– Кого доить?

– Тех, кто небоскрёбы строить собирался.

– Не-ет. Сейчас более актуальна борьба с незаконным строительством. Выявляют. Оформляют. Сносят. Если не откупятся.

И, что поразительно, – заметил Коридон, – чтобы что-то выявить, нужно было сначала взлелеять это и вырастить. Чтобы было это всё незаконно возведённое. Чтобы было что сносить и кого кошмарить и доить.

– Ты думаешь?

– Думаю. Вначале взяли за то, что не замечали. Потом возьмут за то, что снесут. Потом возьмут за то, что нельзя, но можно.

– И?

– Что – и? Потом сюда, на почётное место на кладбище. Видишь, сколько для них ещё мест свободных. Уже всё приготовлено.

– Мрачный ты, Коридон! И злой! И мысли твои мрачные и злые.

– Да! И мрачный! И злой! И что?

– То, что время идёт, а ничего не меняется!

Глава 2. Философия друга или эссе о трех шансах

Рассказываю. Дело было так.

Коридона у меня в гостях давно не было. Обиделся. На кофе не заходит. И вдруг такой подарок. Осчастливил. Зашёл.

– Дела, – говорит. – Занят был. Пытался третий шанс использовать.

– А первых два не получилось? – Злобствую я в ответ и подаю ему большую чашку кофе на блюдце.

– Шанс – это дело такое, – отвечает Коридон, добавляя три ложки сахара в чашку кофе и разворачивая обёртку шоколадной конфеты.

Причём так случайно получилось, что обёртка конфеты радужная. Многоцветная. И знатно шуршит.

Затем Коридон размешал в чашке сахар, три раза пустив ложку по кругу. Сначала по часовой стрелке покрутил. Потом четыре раза против. И продолжил:

– Шанс – это дело такое. С первого раза даже не поймёшь, что это был твой шанс и что ты стратил, так и не поняв, что его, шанс этот, надо было использовать по-полной и на всю катушку.

– И? – Поддерживаю разговор одним всего-навсего звуком в вопросительной интонации, дабы не сбить Коридона с его умной мысли.

– Что – и? – Продолжает Коридон. – Я, ясное дело, мысленно взмолился об утерянном и тут же пропустил свой второй шанс.

– Что так? – стараюсь затягивать паузу в его монологе своими репликами.

– Да так. Тут вдруг внезапно нарисовался третий шанс.

– А ты? – спрашиваю.