Психотерапевт

Не специалист же мог заключить только, что фото у неё получались либо по случайности, либо вообще никак, а перманентное нажатие на кнопку и сам объектив усугублял ассоциации сексуального подтекста. Кирилл достал телефон, сделал за две секунды отличный кадр и отправил фото сосульки Еве, её она явно впечатлит.

«Это намёк? Тебе нужна помощь, чтобы это съесть?» – тут же пришло сообщение со смайликом. «Я думаю, мы вдвоём её будем лизать до лета» – написал Кир в ответ, широко улыбаясь.

«я в восторге от идеи, выезжаю!»– успел он прочитать ответ Евы, когда увидел, что рядом остановилась большой чёрный мерседес и из него с заднего пассажирского сиденья вышел невысокий коренастый человек.

Кирилл уже успел достаточно хорошо изучить дом с наружи и ему нетерпелось пройти внутрь: старый кирпичный особняк, крашеный жёлтым, покатые крыши, отдельный вход по кованой лестнице на высокий первый этаж, в цоколе чуть в стороне цветочное ателье с кофейным углом сестры Евы.

– Кирилл Викторович, здравствуйте! Давно меня ждёте? – сходу, словно сразу узнав его, обратился человек. Кириллу понравилось, что тот сразу назвал его по имени и можно было обойтись без формального знакомства, которое часто бывает даже если люди заочно отлично осведомлены друг о друге.

– Игорь Викторович, здравствуйте! Только приехал – соврал Кир, протянул руку и крепко её пожал, рука была чуть влажная.

Странно начинать знакомство со лжи, но ему не хотелось показаться слишком заинтересованным бездельником, которому можно задирать цену до небес.

На вид Игорю Викторовичу было что-то между тридцатью пятью и пятьюдесятью годами, разброс большой, но точнее Кирилл не мог сказать. Это был чуть тучный плотный человек, ещё десять-пятнадцать килограмм назад его можно было бы назвать коренастым. У Кирилла всегда была ужасная память на лица, и зная это, важные лица он целенаправленно старался для себя описать и запомнить, потому что пару раз было такое что он в начале знакомства с Лизой и её семьёй, встретив её мать на улице просто проходил мимо.

Все это расценивалось, как невоспитанность и ему, кажется до сих пор не удалось перед ней реабилитироваться.

Игоря Викторовича, как человека крупного и в некотором смысле круглого он сравнил с крепко сбитым румяным беляшом.