Обычный человек Мэтью Лидс

Даже не потому, что она выглядела, как итальянка, а потому, что сама в этом призналась. Родом из Неаполя. Ей пришлось укрываться здесь от фашистского режима и второй мировой. Говорили они, в основном, о путешествиях и об итальянском вине. Мэтт, неожиданно для неё, оказался неплохим знатоком прекрасного виноградного напитка.

Однако те два бокала вина, что он только что осушил практически залпом, оказались лишними. Честно сказать, дело было даже не в вине… Дело было в том, что до него Мэтью выпил уже вина и шнапса.

Язык мистера Лидса развязался окончательно. Монолог о том, как с ним обошлись, мог бы растрогать любого, но Беатриче, по каким-то причинам, оказалась крепкой. Вероятно, она тоже пережила что-то тяжёлое.

Знаете ли вы, что ничего так не закаляет человека, как предательство?

Мэтью не старался кого-то растрогать. Он просто хотел вывалить наружу всё то, что его терзало. Хотя бы вкратце, без подробностей. Но от всей души. Другими словами – побыть безвольной мокрой тряпкой.

– Мы любили друг друга.

Чертовски любили. Представляешь, мы остались вместе даже в годы после войны. Пять лет, Беатриче. По тем временам это – огромный срок… Я так старался её радовать! Её глаза… О, её глаза… Лучшее, что я видел. В них была жизнь, даже когда ей доводилось смотреть на смерть. Это дорогого стоит, уж поверь. Я видел смерть.

Нас не получилось разделить даже линией фронта. Знаю, банально, однако… Она была, и правда, единственным человеком, который мог меня понять. Даже во время войны мы отправляли друг другу письма раз в две недели, я всегда переживал за неё.

Она была такой беззащитной, хоть и бойкой. Обычно таких сложно сломить. Только близкий человек может нанести таким людям вред, поэтому я всегда выбирал слова и до последнего обдумывал свои поступки.

После того, как отец ушёл со мной на фронт и погиб там, мать не дождалась нас и умерла дома от туберкулеза. Сказать, что мне было тяжело, – не сказать ничего. Всю мою жизнь я мог положиться на них, хоть иногда они и любили меня «повоспитывать», даже в недетском возрасте.

А теперь их резко нет. Просто нет.

Как нет и всех моих близких друзей.

Они остались лежать под Нормандией.

Но была она – последнее, что осталось. А ещё у нас потом была собака, а ещё мы оба мечтали о солнце Сицилии, я уже хотел жениться, представляешь! Мне оставалось лишь немного подкопить, и тогда…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».