Был день осенний

Горе побеждённых и радость победителей…

Во время остановки в Дюнкерке Мишеля представили лично генералу Гёпнеру:

– Господин генерал, позвольте представить вам летописца нашей доблестной дивизии, он из местных…

Эрих Гёпнер удивлённо воззрился на стоявшего перед ним Мишеля:

– Интересно, господин шпион, и как же вас угораздило к нам попасть?

Окружавшие генерала загалдели:

– На дыбу, в гестапо его! Смерть мерзавцу!

Мишеля стали окружать. А он, с присущим ему хладнокровием, и глазом не вёл, глядя в лицо неминуемой гибели.

– Позвольте, генерал, последнее слово.

– Слушаю вас.

– Вы, видно, по моей выправке определили, что я военный.

– Да.

– И это правда, не буду этого скрывать. Вернее, я им был и даже успел повоевать. Но это было давно и далеко отсюда.

– Даже так…

– В далёком двадцатом году я уходил из Крыма в составе казаков барона Врангеля.

Настала очередь генерала Гёпнера удивляться:

– Вы белогвардеец?

– Казак Всевеликого войска Донского. Мой отец, есаул в составе экспедиционного корпуса, в далёком тысяча девятьсот пятнадцатом году попал во Францию, а после февраля и октября семнадцатого наотрез отказался возвращаться в Россию.

– И вы с тех пор…

– Ненавижу большевиков, они отняли у меня всё, к тому же я дворянин. Моему прадеду пожаловали дворянскую грамоту за беспримерное мужество.

– Я отменяю свой приказ, но вы состоите при мне адъютантом. От меня ни на шаг. Разве что по девкам или в бой, и то может быть. С кем в Париже водили знакомства?

– С генералом Деникиным, был ему представлен, и со множеством других белых офицеров.

– Как вас звали в России?

– Константин Матвеевич Самойлов, – уже перейдя на русский, ответил Мишель.

– Я, с вашего позволения, – с иронией в голосе и взгляде сказал Гёпнер, – буду звать вас Мишель.

– Почту за честь, – щёлкнув каблуками сапог и вытянувшись во фрунт, отвечал казак.

Это понравилось Гёпнеру.

С тех пор и до вхождения в Париж Мишель был в подчинении генерала.

Несмотря на это, он доказал на поле брани своё геройство, так сказать выказал личную храбрость, чем заслужил Железный крест, который лично для него выхлопотал Гёпнер у Гудериана:

– Этот молодец спас мои танки от губительного огня артиллерии противника и повёл машины на уничтожение замаскированной батареи.