Был день осенний

В документах, выданных ему Мишелем, значилось, что он сотрудник парижской «Фигаро» и пишет новости провинции.

Для Филиппа, как опытного агента-нелегала, эта поездка могла принести хороший результат, и он не преминул воспользоваться этим шансом. Ведь ни для кого не секрет, что в каждой стране есть патриоты, которые, несмотря ни на что, не сложили руки и не пали духом. На полях ещё недавних сражений оставалось много оружия, и попади оно в надёжные руки, могло послужить правому делу.

Это Филипп знал из опыта Гражданской войны.

Правда, тогда в руки большевиков попали арсеналы и склады царской армии. Молодая Красная армия добыла себе форму и вооружалась тем, что там имелось. А имелось немало, но хватило ненадолго, потом пришлось отвоёвывать. Так и тут. Главное сейчас – нащупать нить, ведущую к деятелям Сопротивления. А там дело техники… И ещё один немаловажный аспект: в буржуазной Франции вряд ли кто-нибудь захочет сотрудничать с агентом из коммунистического лагеря. Ведь слили же они Польшу…

Нет, надо продолжать выдавать себя за француза, которому небезразлична судьба своей страны.

А там Мишель достанет передатчик или, на худой конец, можно съездить в Виши (но это опасно!). Последний вариант Филипп отмёл.

В прошлой жизни это был полковник российского царского Генштаба, ещё в Первую мировую откомандированный к союзникам для координации действий союзных сил.

Но чем больше он узнавал, тем мрачнее становилось у него на душе. А когда союзники предательски поступили по отношению к царской семье, отдав монарха и его фамилию в руки палачей, то есть ничего не предприняли для их освобождения, то он решил, что будет дружить и сотрудничать с красными, но для блага России.

В письме на имя председателя ВЧК Феликса Дзержинского изложил свои мысли и доводы.

Звали его Александр Сергеевич Яровой…

В 1923 году с ним встретились в Вене, и когда он получил гарантии личной безопасности, то его полулегально привезли в Москву для встречи с Дзержинским.

Феликс Эдмундович хорошо разбирался в людях.

Годы каторги не прошли даром. Вот и сейчас, глядя в глаза военспеца царского Генштаба, ещё больше убеждался в лояльности того к советской власти.

– Как вас изволите величать?

– Филипп, и прошу лишь об одном…

– О чём же?

– Я сам вышел на вас и изъявил желание сотрудничать. Верьте мне, ни с кем из своих бывших коллег не имею сношений.

– Почему?

– Я монархист и предан делу монархии до конца, но при этом я патриот своей Отчизны.