Фонтан бабочек

Представляете, человек, продающий детям праздник, – грустный! Нет, так быть не должно. Вы, даже будучи взрослыми, наверняка замечали, как учащённо начинает биться ваше сердце, как оно трепещет от непонятного уже для вас восторга при виде разноцветных воздушных шариков и, вопреки разумным доводам, ждёт чуда. Это один из известных мне способов возвращения в детство, так же как мороженое или карусель с лошадками. Полагаю, что спорить с этим вы не станете, хотя на лошадку уже едва ли взгромоздитесь.

– А какие книги он продаёт?

Я отвлеклась и не сразу поняла вопрос, переспросила: Кто продаёт?

– Как кто? Ну дядя этот, что книги продаёт и грустный.

Я припоминаю книги, которые видела на прилавке, большей частью это взрослые книги, которые для ребёнка непонятны, но всё же решаюсь назвать несколько.

– Там есть «Чёрная и Белая богини» Роберта Грейвса, «Мифы Древней Греции», и «Иудейские мифы» я тоже видела.

– Мифы – это что? Это сказочки такие? – спрашивает Стеша, напоминая мне о своём реальном возрасте.

– Да, – вынужденно соглашаюсь я, – только пришедшие к нам из очень давних времен.

– Как Дюймовочка? – следует следующий вопрос, который приводит меня в замешательство.

– Почему как Дюймовочка? – переспрашиваю я, стараясь уловить логику детских рассуждений.

– Потому что Дюймовочка одета совсем не как я или Варя и с животными умеет разговаривать, а я не умею. Забыла, наверное, – добавляет она не вполне уверенно.

Я поражаюсь логичности размышлений трёхлетнего ребёнка и признаю его правоту: действительно, сказки и мифы очень похожи.

– Твой продавец книг потому грустный, – делает неожиданное для меня заключение Стеша, – что он продаёт грустные книги.

– Нет, – протестую я, – у него не все книги грустные.

– «Дюймовочка» – грустная, мифы – тоже грустные, мне папа читал…

«Вот так открытие, читать почти что младенцу мифы», – думаю я, отметив про себя, что надо бы поговорить с родителями, чтобы не форсировали образование.

– Он там живёт? – догоняет меня уже следующий вопрос, словно кегельный шар, желающий выбить из-под моего понимания последнюю опору.

– Кто живёт? Где? – беспокоюсь я, думая, что что-то пропустила.

– Продавец книг, конечно, – удивляется моей несообразительности ребёнок.

– Нет, что ты, он там не живёт, а работает.

– Всё время работает? – уточняет она.

– Нет, только когда концерт или спектакль, когда людей много собирается и можно продать книги, – объясняю я режим работы книжного киоска в ЦДЛ.