ЧВШ

– Ничего особенного, – сказал он, скользнув по мне взглядом и гораздо внимательнее всматриваясь в Мочку. – Орали в меру. Один наезжать пытался, завтра по фингалу опознаете.

– Ну я, наверное, и так представляю кто, – кивнул очкарик. – Спасибо, Денис. На сегодня всё. Я дальше сам.

– Как знаете, Виктор Робертович, могу ещё посидеть, у меня как раз место интересное, – он приподнял книгу, заложенную пальцем. – Погуляйте ещё, погода шикарная.

– Ну вот и иди гуляй, тебе нужнее.

Виктор Робертович слегка улыбнулся, будто бы только обозначая улыбку.

Я потом узнал, что шире улыбаться он просто не умеет. Парень кивнул и вышел, ещё разок глянув на Мочку. Тот ощутимо напрягался от этих взглядов, было видно. Вообще, меня подобный обмен любезностями между курсантом и начальником несколько озадачил. Надо же. "Денис". "Погуляйте". И всё это без притворства как будто бы. Или прикидываются?

В одной из комнат действительно орали на разные голоса, даже отсюда было слышно. Но Виктор Робертович отнёсся к этому спокойно, лишь потом отреагировал, когда мы уже вместе шли по коридору и проходили мимо шумной комнаты – там как раз заорали особенно мощно.

Он остановился, поморщился, подумал и всё же открыл дверь. Внутри сразу затихло. Он шагнул туда.

– Могу наказать, – сказал Виктор Робертович негромко в эту тишину. – Если хотите.

– Тоже бить будете?! – с вызовом выкрикнул кто-то. – Это запрещено законом, вы знаете?! Мы ещё дети!

– Бить – не самое плохое, что можно сделать с человеком. Считай, что к тебе отнеслись как к своему.

Как к равному. Довели до тебя мысль… Человека ведь можно замучить множеством способов и без всяких видимых следов. Но со своими мы так не поступаем… Так ты свой или нет? – с нажимом спросил он.

– А что за способы? – поинтересовался другой голос.

Мы с Мочкой переглянулись.

– Об этом у вас будет спецкурс. Узнаете на занятиях. А если будете вести себя как бандерлоги, тогда узнаете раньше. Это понятно?

Ответом была тишина.

Виктор Робертович вышел, аккуратно закрыл дверь, глянул на нас и, скорбно поджав губы, повёл дальше.

Поселил он нас в одну комнату. Я до конца надеялся, что будем в разных. Но не просить же было об этом вот так, при Мочке.

– Устраивайтесь, – сказал Виктор Робертович. – Бельё, мыло и всё остальное – в шкафу. Душ, умывальники, туалет – в конце коридора. Отдыхайте, я вижу, вы устали. Отбой в 23, подъём в 8, у вас пока режим каникул. Всё нормально?

– Да, – ответил я, покосившись на Мочку.