ЧВШ

– Непонятно, нахрена ты им понадобился, – неприязненно сказал он, тяжело глядя на меня, когда Виктор Робертович ушёл.

Может быть, тоже не рассчитывал жить со мной в одной комнате? Вообще, я хоть и побаивался его, но он лично ко мне до сих пор пока ещё не лез. Может, просто не подошла моя очередь, а возможно, потому что знал, что может быть, если меня довести, видел в специнтернате. Вообще, я внутри пугливый, только стараюсь этого не показывать.

– Андрюха, я спать, ничего не хочу больше, – ответил я ему и, не раздеваясь, не застилаясь, завалился на кровать.

Примерно вот так всё и было.

Больше недели мы жили как в раю: ели от пуза, купались в озере, расположенном совсем рядом, под горкой, гоняли мяч на стадиончике. Присматривал за нами или Виктор Робертович, или старшекурсник Денис, или старшина Громозека. Особенно нас не прессовали, только когда уж слишком расходились. Постепенно ещё пацаны прибывали, пока не стало нас ровно двадцать. Специнтернатовской формой, кроме нас с Мочкой, выделялось ещё несколько человек, остальные – кто откуда, большинство интернатские, но были и домашние, правда, тоже сироты, от бабушек-дедушек приехавшие.

А потом в Школу начали возвращаться старшекурсники. Приезжали они постепенно, не в один день, на минивэнах и походили просто на компашки туристов-студентов, собирающихся где-то на спортивной базе. Ничего в них не выдавало принадлежность к какой-либо военной организации. Они выгружали разноцветные туристические рюкзаки, одеты были как попало, причёски носили самые разные, у некоторых волосы или пряди покрашены в популярный тогда зелёный.

Лето в Школе было периодом походов и различных полевых занятий, но об этом я расскажу в своё время. В общем, никакого камуфляжа на них не было, никаких армейских заморочек. Но мне почему-то вдруг показалось, что это на самом деле и есть их камуфляж. Понимаете меня? Они хорошо маскировались под нормальных людей, но нормальными они не были. Не могу точно объяснить это своё впечатление. Взгляды у них были другие, манера держаться, уверенность. Особенно у четвёртого курса. Когда я в своей специнтернатовской робе попался им на глаза, как раз, когда они только приехали и с рюкзаками шли к себе, они жили в другом корпусе, то мне мучительно захотелось срочно стать кем-то другим или хотя бы просто исчезнуть отсюда. А я, знаете ли, в то время был очень высокого о себе мнения. Но вот нашла коса на камень. Со мной такое, наверное, впервые случилось.