Бабочка белой луны

Все плакали – А-А-А-А! А она – НЕ-Е-Е-Е! Как козлёнок…

Не успев побыть дома после родов, Тара снова оказалась в больнице.

У Славушки гипотрофия второй степени. Таре сегодня стукнуло тридцать три… Возраст Христа. Главный рубеж. Только бы чудушко выздоровело! Это стало бы для Тары «великим свершением» – вырастить самого любимого в мире человечка.

Где только ни справляла Тара свой день рождения! И в поезде, и в пустом гостиничном номере в чужом городе. Вот сейчас – в детской больнице. А о самом замечательном она когда-нибудь расскажет Славушке.

Дай, Бог, только выбраться отсюда. За окном мечутся снежинки, на столе стоят гвоздики от мамы. Она приехала три дня назад из Новороссийска.

Молоко у Тары исчезло после страшной ангины. А после антибиотиков ей запретили кормить грудью совсем. Всё это время Славка недоедала.

Хорошо, Тара настояла на том, чтобы в больницу их положили вместе. Здесь творились ужасы и кошмары. Чтобы груднички, которые лежали без мам, не плакали, медсёстры накачивали их димедролом.

Одного недоношенного малыша спалили под колпаком до ожогов. У него началось заражение крови. Ещё одну малышку с деформацией черепа не переворачивали совсем, она лежала на одном боку. Когда бабушка пришла забирать малютку, у той одна сторона головы была совсем плоской. Мама малышки с расхождением тазовых костей попала в хирургическое отделение сразу после родов и даже ни разу не видела свою дочурку. Бедной женщине врачи отказывались делать кесарево сечение, настаивали, что родит сама, а потом тащили ребёнка за голову щипцами. Вот и результат!

О себе Тара знала, что вошла в мифологию родильного отделения на веки вечные. На неё смотрели, как на диковинку. Во время родов она ни разу ни пикнула (вот кого надо было к немцам засылать вместо радистки Кэт)…

Сон Тары перенёс её назад, в тот незабываемый день. Она видела себя со стороны. Вот она на высокой каталке в кричалке – палате, где женщины переносят предродовые схватки, достаёт из-под полы книгу, которую прихватила с собой в роддом.

Воды у неё отошли ещё ночью, схваток не было, и она спокойно углубилась в чтение.

Кроме Тары здесь лежала бойкая девица. Она поведала Таре, что за ребёнка свекровь подарит ей золотые серьги и перстень. В те промежутки времени, когда схватки отпускали оборотливую соседку, она приговаривала, имея в виду акушерок и медсестёр: «Ничего! Чем громче кричу, тем шибче они вокруг меня бегают. Пусть, это их работа!». И, действительно, весь персонал занимался только ей.