Вечный город

Она вдохновенно морщила брови при набирании ранее незнакомого ей текста, шлепала своими тонкими натянутыми губами, читая уже напечатанное, и регулярно поднимала свой вопросительный взгляд на испещренный морщинами потолок. Я же был вдавлен в кресло и казался сам себе песчинкой, брошенной в бесконечный поток времени. Собственно, все так и было: я не ощущал никакой власти, моя воля принадлежала другой воли, моя сила была сосредоточена в ягодичных мышцах, и я был чертовски мал по сравнению с этим храмом судьбы. Трудно дать определение всем тем ощущениям, которые я испытал, находясь там тогда.

Это был такой широкий диапазон чувств, что его нельзя охватить парой конкретных фраз. Куцыми стихотворениями Маяковского не опишешь то, о чем мало будет всего красноречия Толстого и изощренности Ремарка. Моя голова шла кругом. Единственное, что я тогда знал, так это то, что я хочу поскорее закончить со всем происходящим. Повинуясь своему желанию, я нажал на красную кнопку «вызова», которая была ввинчена в стол. Раздался крякающий тугой звук. Двери зала распахнулись, и перед моими глазами предстал худой сгорбленный старик. Его голова была опущена вниз, из-за густых лохматых волос, свисающих ему на лицо и отбрасывающих на нее тень, я не мог узнать даже его национальность. Он медленно шел в мою сторону. Я обратил внимание на то тряпье, во что он был одет. Мою жертву можно было легко спутать с огородным пугалом: длинные парчовые штаны кровавого цвета были испачканы темно-коричневой грязью и, на первый взгляд, в прошлом являлись добротными красными шторами, снятыми с барского карниза непослушным рабом; на ногах этого человека вообще не было ничего, зато шея была обмотана разноцветными шарфами в таком количестве, что из этих шарфов, если их распустить, можно было умудриться сшить большой парус для среднего размера яхты. Единственной подобающей вещью, во что было облачено это пугало, являлся широкого покроя малиновый пиджак, который почему-то был надет на голое тело. Подойдя к положенной белой линии, очерченной специально для выступления обвиняемых, человек медленно опустился на колени. В этот момент я увидел его лицо, представляющее собой сине-багровую кашу перемолотых морщин, складок и черт.

Я наблюдал за всем происходящим как будто со стороны: расплывчатое кровавое пятно было брошено в серый сумрак преисподней; Инга – падший ангел адской канцелярии извергала огонь из своего тонко вырезанного рта на этом несимметричном лице, похожем на большую эволюционирующую картофелину.