Вечный город

Стоит отдать ему должное, в большинстве случаев этот чиновник попадал прямо в точку. В силу своих полномочий Серж вел учет пойманных гоев, пытающихся пересечь территорию Вечного города. Материала для своих развлечений у Сержа было предостаточно. Но, несмотря на это, он был очень ревнив по отношению к своей коллекции. Если какой-нибудь гой после осуждения на принудительные работы получал амнистию, Серж приходил в бешенство, потому что это значило бы исключение архивных данных об этом иммигранте. Угроза наступления таких последствий вынуждала Сержа постоянно работать.

Он тщательным образом выискивал все новые и новые объекты своих исследований. Эта неутолимая жажда, сведенная к фанатизму, все больше делала похожим Сержа на цепкого жадного стервятника, выискивающего свою жертву. Он всегда находил ее. Когда он подлетал к ней, она еще дышала, издавала звуки, молила о пощаде. Но хищник ничего не замечал. Стервятник садился рядом с несчастной жертвой, упирался в нее своими блестящими глазами и с упоением ждал, когда же она испустит дух. Бывало, так и не дождавшись, он с нетерпением накидывался на вожделенный объект и умертвлял его своим смертоносным клювом. По мнению Сержа, в этот момент справедливость торжествовала. Конвейер осуществления правосудия не имел ни начала, ни конца. Он был вечен. Серж был лишь винтиком в этом механизме, скрупулёзно смазанным политической пропагандой.

Громко кашлянув, я заставил Сержа обратить на меня внимание. Отпрянув от монитора и сняв наушники, он уставился на меня своим неизменно прямым взглядом:

«О! мистер Смит, это снова Вы! Будьте любезны, объясните, чем обязаны на этот раз?»

Меня передернуло.

Несмотря на все недостатки этого уверенного в себе человека: на всю его «порядочность», чересчур правильные политические взгляды и ярко выраженные брови, я определенно мог бы с ним ладить. Если бы он оставил свой показательно деликатный, учтивый тон. Я не приемлю сладостно ванильного обращения по отношению к себе. Эта неприязнь уходит своими корнями вглубь моего отрочества, в те времена, когда беспорядочные половые связи еще были чем-то из разряда вон выходящим, а излишняя вежливость расценивалась как непроизвольная форма флирта. Полбеды, если Серж обращался так только ко мне, но проблема заключалась также и в том, что он говорил о себе в третьем лице. По его мнению, это должно было придать особую важность и некую отстраненность нашей беседе.