Что было бы, если бы смерть была

 – А пока что вы ничего не значите и ничего не умеете.

Он кивнул, соглашаясь. Она была совершенно права: он ничего не умел; но – ему всё дано было даром.

Потом он ответил ей ещё одной правдой:

– Мне не интересно.

– Очень жаль. Тогда у вас нет никакого будущего.

Она подождала испуга или возражений.

Он (молча) сказал ей:

– Я, пожалуй, подожду другого будущего.

Она (почти) услышала и (почти) кивнула, соглашаясь.

Но(!) – Перельман не двинул курсора: она ему была ещё нужна, для его самоопределения.

Ведь в любом виртуальном мире можно выделить приоритеты своих плотски'х версификаций реальности, лишь относясь (или – не относясь) к женщине.

В реальности (почти) всё – относительно; всё – кроме женщины, ибо она продолжает жизнь (даже – рожая в смерть).

Он(!) – не задавался вопросом: почему он? Ему было свойственно это легкое (почти самоубийственное по своей претензии к миру) чувство неоспоримого превосходства. Он(!) – усмехнулся (про себя и о себе).

Он подумал строками Бертрана де Борна, трубадура XII столетия:

Пригоден только рыцарь для любви,

В бою отважный и сладкоречивый.

И дама, что на ложе ляжет с ним,

Очистится от всех своих грехов.

Потом (всё же) – его душа у монитора двинула стрелку курсора. Его изображение на мониторе шевельнуло губами, спрашивая для Хельги (и для своего тела) – о главном:

– А как насчет наших с вами личных отношений, самой их возможности?

Здесь она (ещё раз) – уверилась в его недалекости: столько раз приходилось его подводить к этой мысли.

Он был для неё невероятно удобен: умен, образован и одарен прозрениями, одинок и никому не известен

Такой инструмент нельзя было бы упустить. Для начала она захотела ему пригрозить:

– Может, мы и встретимся ещё на каком-нибудь мероприятии, поздороваемся. Я буду «сидеть в президиуме» (нет, конечно, «здесь и сейчас» – она бы употребила слова «принадлежать» и «элита»), вы будете смотреть на меня снизу вверх и завидовать.

Подождала реакции. Добавила угроз:

– Если не будете завидовать, я зря трачу на вас время. А если будете, то я (из президиума) – всё равно к вам снизойду и получу своё.

Он не стал (молча) повторять, что время никому не растратить.

– Что есть зависть? – мог бы сказать он, но – не сказал: он завидовал такому «самому себе» – которого ещё и сам не осознал.