Солнце светит одинаково

Полковник, прикомандированный к группе в качестве представителя Министерства обороны, изумлялся:

– Ваша начальница – она откуда? Планы, совещания, докладные – всё в лучших армейских традициях! Она вас, ребята, доконает!

В сущности, всё это было не так страшно по сравнению с тем, что между коллегами прекратилась живая дискуссия, ибо каждому полагалось находиться на своём рабочем месте, отлучаться курить в строго отведенное время («а то уйдут в курилку и торчат там часами!»), ну а если была необходимость обсудить какой-либо вопрос, следовало предусмотреть соответствующий пункт в утверждённом рабочем плане.

А ведь в группе Бельского найти верное решение без спора подчас было невозможно! При этом стремление к общей цели лишало оппонентов личных амбиций, они не словоблудили, не ловчили, не впадали в гневный пафос, то есть не делали того, к чему прибегают люди в обычном споре, и в котором рождается не истина, а обида, раздражение и сама ненависть.

Подмечено: умные люди почти никогда не спорят.

Они умолкают, видя непоколебимость противоположной стороны. Но они не отступают, а проявляют благоразумие, ибо каждый из спорящих с глазу на глаз, как правило, остаётся при своём мнении, что лишает всякого смысла действо под названием «спор». Смысл имеет только публичная дискуссия как средство воздействия на колеблющихся. Тогда в ход идут и словоблудие, и пафос, и ложь… В общем, публичный спор – это целое искусство! Но и к поиску истины он имеет весьма отдалённое отношение.

А Ариадна… Что о ней скажешь?

– Я тут в словаре справился насчёт имени Ариадна, – делился один из курильщиков во время десятиминутного перерыва.

 – Оказывается, у древних греков оно означало «приятная».

– Да, не оправдала девочка родительских надежд… Ладеев! Андрей! Нужно Феоктисту Владимировичу звонить!

– И что я ему скажу? Заберите вашу жену? Нет, братцы, надо терпеть, пока он не поправится.

Через три недели Бельский появился в институте.

За время его отсутствия группа добилась весьма скромных успехов.

Именно так выразился директор института во время утренней беседы с Бельским. Он сознательно прибег к подобной фигуре речи, чтобы не доставлять своему заму откровенно отрицательных эмоций.

Но мог ли Феоктист Владимирович их избежать, оказавшись на рабочем месте и ознакомившись с положением дел?!

Во второй половине дня Ариадна была вызвана в кабинет главного конструктора – заместителя директора института, то есть своего мужа.