Дорога горлицы и луня

Я, Воик, только уберечь тебя хочу…

– Благодарствую, Добрыня, – ответил юноша небрежно, ударив коня пятками по бокам гладким и блестящим.

Младший брат подъехал к первым саням и батюшку окликнул:

– Не пора ли, как вчера, верхом проехаться?

– Пожалуй, – согласился Радолюб, с облегчением наблюдая, как Бортэ сходит с саней с противоположной от всадника стороны. – Князю важно уметь хорошо на коне держаться.

Для этой цели из каждой тройки Добрыня и Путята распрягли по лошади и быстро надели на зверей уздечки да седла.

Бортэ степным лунем на темную спину скакуна поднялась. Честимир, начавший кататься недавно, а до того в жизни с такой целью к коню не подходивший, забрался и сел уверенно. Агафии под сапожок подставил Добрыня свои большие ладони со скрещенными пальцами. Княжна любила верховой езды учение за то, что осторожный Радолюб разрешал волколакам, которым мороз не опасен был, для свободы движений снять шубы тяжелые. Но еще странным для Агафии являлся теплый бок кобылы – зверя, в которого сама девица могла превратиться, – под ногами. Еще тяжко понимать, что ты во власти лошади, которой бог весть что на ум взбредет. Княжна смотрела на щурившегося от яркого солнца Воика, непривычно собранного и неловкого еще, когда кони начинали идти, Честимира и с удовольствием покачивавшуюся в седле Бортэ.

Так как вокруг саней и всадников белело поле широкое, Радолюб заставил оставшихся двух лошадей в его санях пуститься бегом и закричал:

– Обгоните-ка!

Все полетели вскачь над гладью, покрытой еще снегом раннею весной.

Копыта и полозья поднимали пыль колючую цвета облака в ясный день. Осторожная Агафия первой решила отстать и направила бережно зверя к невысокому холму, откуда решила наблюдать за погоней. Вот вырвались вперед сани Путяты. Интересно, каково там вину и маслам в горшках глиняных, пусть и устроенных в ящиках с песком и соломой? Но уже обгоняет среднего брата Добрыня. Нет, Радолюб опять всех быстрее, он что-то кричит, и слова его гонят волколаков, как ветер снег в метелицу. Где Честимир? Он рядом с санями старшего из сыновей посланника княгини Ясинки. Агафия улыбнулась нежно, глядя на фигурку дяди в седле. Хорош! Не Светлоровский князь Даниил, но ведь брата девицы в седло посадили в пять лет. Воик вырвался вперед, но вскоре его обогнала Бортэ. Подруга ее вспомнила, что кередка, сидя на коне, кажется гибкой, маленькой, вовсе никаких сил не прикладывающей, чтобы скакать во весь опор.