Даша и медведь

А губы вдруг так чувствительно прошлись по изгибу шеи, что я дернулась, как от удара током.

– Не надо, Глеб.

Попыталась прийти в себя, упираясь ладонями в его грудь, но тут мужчина прикусил кожу над веной, и я вскрикнула. Таким пламенем лизнуло изнутри, что тело вмиг покрылось испариной, а живот стянуло узлом. Я раскрыла глаза, хватая ртом воздух, но Глеб не собирался мне сочувствовать – украл его остатки, дернув к своим губам, жадно целуя. Подумалось, что он мне подсыпал что-то в вино – не может же быть такого крышесносного эффекта просто так? Ну ладно, не просто так – мужчина на самом деле хорош.

Но я же о нем ничего не знаю, а снова готова отдаться – Глеб как раз дернул мои штаны с бельем вниз, разворачивая к себе спиной.

Два вдоха – и он жадно толкается внутрь, сдирая рывком остатки одежды и вынуждая широко раздвинуть ноги. И снова, стоит ему войти до упора, меня скручивает от первого протяжного спазма. Я вцепляюсь пальцами в его колени, пытаясь сжать ноги, но он не дает – раскрывает бедра шире, прижимая к себе и двигаясь все быстрее.

Горло пересыхает от хриплого крика. Глеб рычит мне в шею и до боли стискивает грудь через тонкую ткань хлопкового белья, а жажда требует не останавливаться. Неважно, что болезненно и дико, все это будто стирает кто-то, заменяя на восторг от его жестких пальцев и властных движений.

Он будто год тут держал целибат. По крайней мере, в его руках я чувствовала себя каким-то дико желанным трофеем, который он использовал по назначению со всей страстью.

Даже не знала, что сексом можно заниматься так… откровенно. Его руки, губы были везде, а перед моими глазами прыгали огненные всполохи от камина, будто разжигая и во мне такой же огонь. Мне нравилось, как дышит Глеб, как впивается в кожу пальцами и теряет контроль. Я его совсем не знала, но, казалось, контроль он теряет редко…

– Ты мне что-то подсыпал, – промямлила, еле ворочая языком.

Грудь мужчины, к которой я была плотно прижата, ходила ходуном.

Он часто дышал мне в мокрый висок, все еще содрогаясь в отголосках удовольствия.

– Если бы, – тяжело выдохнул и поднялся со мной рывком так, что я вскрикнула.

Душ запомнила слабо. Прохладное стекло обжигало лопатки, а горячее тело Глеба опаляло живот. Он прижимал меня к стенке душа, чтобы я не сползла по стеклу, всматривался в лицо… потом вывел, закутал в полотенце… а дальше я помнила плохо, окончательно потонув в каком-то плотном тумане.