Мой босс – палач

– Я уже говорил, что особенности происхождения не должны влиять в нашем обществе на характер возможностей.

А хорошо я его разозлила. Любо-дорого было смотреть, как он пер против общества. Вернее, делал вид. Интересно, у нас скоро новые выборы правительства? Какая-то партия решила набрать голосов побольше за счет ущемленных? Когда он откроет имена спонсоров?

– Пресс-служба президента молчит.

– Вы знаете, что только у представителей нашего департамента нет времени думать, – усмехнулся он.

– Но ваше решение выглядит весьма взвешенным.

– Так и есть. И я бы не делал из этого такую сенсацию.

– Сенсацией выглядит другое. Вы в курсе о слухах?

– Не имею столько свободного времени, – отрезал Рэд, но ко мне уже тоже подобрались:

– Мисс Марроу-Лин, как вы себя чувствуете в первый день в отделе инквизиции?

– Пока сложно сказать…

Рэд подхватил меня под руку и повел через толпу к водителю, но разбежаться в плотной толпе было трудно.

– Вас вообще спросили, хотите ли вы попадать в столь неоднозначную ситуацию?

– А вы как думаете?.

.

Рэд, наконец, дотащил меня до машины и, настойчиво оттеснив журналистов, усадил на заднее сиденье.

– Поехали, – скомандовал водителю, захлопывая свою дверь спереди.

Стоило нам отъехать от здания, ему посыпались звонки, а я все пыталась осознать – это правда со мной. У меня берут интервью, меня запирает в лифте с собой самый опасный инквизитор города, и да, это мне предложили кабинет его невесты.

Мама говорила, мечтать надо осторожнее.

А я вот мечтала вести громкие дела, защищать права своего народа и открыто противостоять несправедливому закону. Домечталась.

Теперь шарахаюсь от этого «закона», как заяц от собственной тени. Хотя, слыша, как босс говорит по телефону, мне даже не было за это стыдно – не хотела бы я оказаться на том конце трубки. Стало вдруг интересно – сколько ему лет? Выглядел он сногсшибательно. Чем и пользовался.

Дорога по утренним пробкам заняла немало времени.

Дождь не прекращался, зато темнота за окном давала ложное ощущение спокойствия. Я вспомнила, как любила дождь в детстве. Капли на стекле в облезлой раме рисовали мне другие миры, а когда выходило солнце – эти миры оживали. И дышалось невероятно легко, будто заново делаешь первый вдох.

Когда машина остановилась, открылись двери, я вышла и глубоко вздохнула – запахи новой жизни не радовали. Тут разило пылью и бетоном, как и положено следственному изолятору.