Наследник для медведя

Я осторожно коснулась медвежонка между ушей, привлекая его внимание:

– Пойдешь ко мне?

Тот придвинулся к моим коленям и принялся настороженно их обнюхивать.

– Не бойся, – подсказывал Джастис, вызывая почему-то раздражение. А Денвер вдруг оживился, потянувшись ко мне, и залез на колени, не отрывая носа, внюхиваясь в каждый сантиметр юбки. Джастис помрачнел.

– Что такое? – обняла осторожно малыша, чтобы он не скатился, погруженный всецело в свое увлекательное занятие.

– Слышит чужой запах от тебя, – нехотя объяснил Джастис.

 – Давай его сюда, а то может испугаться…

Но у Денвера было другое мнение. Он вдруг извернулся и куснул Джастиса за руку.

– Ничего себе, – выдохнула я, сглатывая. В этот момент стало боязно и одновременно стыдно, что испугалась.

– А что б тебя, – тряс рукой Джас, хмурясь, но явно пытаясь обуздать раздражение.

– Не учи малыша плохому, – осторожно усмехнулась я и прыснула, глядя, как смешно Денвер высунул язык.

– А тебе идет, – отсел Джастис на пару шагов и подпер голову рукой, любуясь.

– Будто тебя волнует такой вид, – осторожно гладила медвежонка.

– Всех нас волнует, ты же знаешь. Я бы с ума сошел, если бы пропал мой котенок…

Анализы Денвера показывали, что его матерью была человеческая женщина. Скорее всего, отец и не знал о существовании своего ребенка, иначе вряд ли бы позволил его обречь на смерть. Хотя никто точно не знает… Зарегистрированные и исследуемые оборотни однозначно выигрывают в номинации «Лучшие родители».

Пожалуй, ни один человек так не заботится о своих детях, как эти. Не дай бог обидеть ребенка полузверя – проблем не оберешься. Поэтому учиться в человеческих школах такие дети не могли. В целом, люди за стеной выдыхают свободнее, когда очередная новая семья из оборотня и человека отправляется жить за пределы города под опеку полузверей.

Малыш разлегся на моих коленях и принялся покусывать руку, довольно порыкивая.

– Как думаешь, когда вернется в человеческий облик? – тихо спросила я.

– Не думай об этом так. Для них эта ипостась такая же нормальная. Он не может «вернуться», он в себе.

– Мне непривычно, у меня не было такого малыша никогда, – трепала я легонько мелкого за ушком.

– Привыкай. Представь, что ты его мама. Мама млеет от любого ребенка, даже если тот – «неведома зверюшка».

– Хреновая бы из меня мать вышла, – усмехнулась я. Открытие не порадовало. – Бедный ребенок…

– Нормальная бы вышла, – возразил он серьезно.