Наследник для медведя

 – Хочешь для него что-то сделать?

Я вскинула взгляд на коллегу:

– Я не могу, ты же знаешь.

– Давай поженимся, – вдруг серьезно предложил он. – И заберем опеку над Денвером.

– Ты совсем идиот, Джастис? – опешила я.

– Фиктивно, Вика. Одним ударом решим все твои проблемы – ты же спрашивала, как я могу помочь тебе.

– Боюсь, поздно.

Нахмурилась , поражаясь, как спокойно малыш играется у меня на руках. Я видела это много раз, но никогда еще не чувствовала себя такой причастной к этому миру.

Держать ребенка-оборотня на руках и наблюдать со стороны – не одно и то же. Но мне нравилось, хоть и было страшно не оправдать его такое безусловное доверие. Малыш меня совсем не боялся, а мы с Джастисом сидели и решали его будущее…

– Ты всегда боишься, – жестко парировал он.

– Боюсь увидеть твой труп в канаве? Да, всегда, – поморщилась я от входящего.

– Кто он? – вперил в меня злой взгляд он.

– У меня совещание через пятнадцать минут, – проигнорировала вопрос.

Денвер, правда, не планировал от меня отрываться.

А когда я все же его сняла с себя и передала Джастису, медвежонок стремительно обернулся ребенком и заплакал. И я потратила четырнадцать с половиной минут, чтобы успокоить его. В оставшиеся тридцать секунд я успела только долететь до своего кабинета.

– Вот презентация, – вручала мне на ходу планшет Таша, показывая закладки. – Вот основные цифры по отделу…

Я бегло просмотрела все материалы и осталась довольна – все знакомо и сто раз проверено.

– Единственное, шеф пригласил финансовый отдел на встречу, – кисло заметила секретарь, и я закатила глаза.

6

Мы с финансистами не любили друг друга, как и десятки поколений до нас. Любому представителю науки и исследований приходится выцарапывать бюджет всеми правдами и неправдами, но директор финдепартамента предпочитал исключительно второе – это Джастис всегда говорил мне прямо в глаза, что и как он хочет, а Саторро Дан оттачивал на мне искусство неприличных намеков.

Вылетев из лифта на пятидесятом этаже, я выдохнула и размеренно зашагала в зал совещаний, вспоминая, какие мышцы лица участвуют в изображении умеренной виноватости. Перед глазами все еще стоял засыпающий на груди Денвер, а в ушах – его разочарованный всхлип, когда передавала его Джастису. Чувствовала себя виноватой перед малышом, будто я и матерью не обещала стать, и дразнила его обрывками нежности, которой ему не хватает.