Наследник для зверя

Судмедэксперты через одного страдали мужской солидарностью, и ничего им за это не было, только после этого организаций, борющихся за права женщин, становилось все больше. Еще пятьдесят лет назад за их деятельность сажали, но сегодня правительство наконец начало содействовать. Да и то потому, что в министерстве появились женщины с поломанными жизнями и судьбами. Их права уравнялись с мужскими, но по факту – далеко не всегда это работало. Но хотя бы надежда появилась у таких, как я.

Клоувенс – обособленная цивилизация оборотней-кошачьих.

А все потому, что наши мужчины – беспросветные нарциссы, решившие, что лучше других. Да, цивилизация Клоувенса ничем не уступает Смиртону, но, в отличие от человеческой, сюда и мышь не проскользнет. Чтобы добиться выезда на свободные территории, нужно разбиться в лепешку. Мне. Мужчинам проще…

Я мечтала уехать, когда допустят до «уровня два».

Меня рвало на части несогласием и гневом. По-детски хотелось дать сдачи. Да и по-взрослому тоже. Какие бы нормы ни были приняты в нашем мире, это не значило, что на мои чувства можно наплевать.

Ни жалости, ни заботы – просто присвоил и приказал собрать вещи.

– Да пошел ты, Харт! – процедила я с ненавистью, стоя в тишине кухни.

Я подниму такую волну резонанса, что ему мало не покажется!

И боль как-то поутихла – я перестала слушать звон осколков в душе, сосредоточившись на деятельности. У меня было, на что давить.

Отсутствие состояния привязки налицо хотя бы потому, что я не собираю вещи и не пью шампанское за удачный расклад.

При этой мысли я закатила глаза и повернулась к кофеварке.

Прокурор Ронан Харт – партия-мечта для породистой девочки. Многие на моем месте были бы счастливы. Бракованная – и вдруг стала избранницей чистокровного самца. Редкая удача! «Чистокровки» смотрели бы мне в спину, подыхая от зависти, высшее общество встало бы на уши, а Харт хлебнул бы косых взглядов и… сочувствия.

Я ведь радовалась, когда выяснилось, что я – выбраковка. Но это случилось уже после школы.

А до этого я считала себя отбросом, недостойным общества. Мама тогда проводила со мной много времени, пытаясь защитить меня от самой себя. И ей это удалось.

Теперь все поменялось. Вероятность попасться какому-то самцу в пару казалась мне худшим раскладом.

Я как-то поинтересовалась у Раис, каково было ей ощутить это притяжение. Сестра долго думала, как объяснить, но ничего, кроме «ни с чем не сравнить – самое лучшее, что было у меня в жизни» не нашла сказать.