Обещанная медведю

– Почему? Он надежно меня изолирует от вас, чтобы я больше никого не опозорила…

– Черт, Рома! Не беси!

– Не много ли чертей на одну меня? – забавлялась я с горечью, осознавая, что меня снова утягивает в надежды, что мне действительно могут помочь. Что семья – мое все…

Только после смерти мамы наша семья будто развалилась на части. Отец остался сам по себе, Лара – в своих амбициях. И я… в лесу с медведем. Я спасалась тогда от горя потери, как умела. Но и это мне не удалось.

– Судя по твоим достижениям, тебе все мало! Ром, приезжай ко мне в офис на обед, обещаю – никакого папы не будет.

Давай поговорим.

Я хотела что-то возразить, только в горле стал ком, и я снова размякла. Лара умела меня разбавлять до состояния текучести.

– Ладно, – сбросила я скорость. – Приеду.

– Спасибо. Жду.

Я съехала в крайний ряд и не спеша свернула на первом съезде. Возвращаться в напоминание о прежней жизни тяжело, но в офис Лары – почему нет? Хотя и саму Лару видеть нелегко. Она же там, в той жизни… Хотя никто из нас не остался в прежнем состоянии спустя эти пять лет.

Для меня лично ушло что-то важное, иллюзорное, но такое необходимое. А остался только обгоревший остов системы.

Жизнь в приюте давала иллюзию, что я больше не принадлежу этой системе, но каждый раз приходилось вспоминать, что это не так. Я все равно остаюсь дочерью Верховного представителя Совета. И сколько бы ни бегала по лесам, забывать о своих корнях не выходило. Хоть и хотелось.

Глава 3

К Ларе в офис я приехала аккурат к обеденному перерыву.

Здание коллегии адвокатов Совета Высших находилось в сердце переплетения старинных улочек, незаметное для людей. Меня учтиво встретили на проходной и проводили в кабинет сестры, в котором уже было накрыто на двоих.

– А в кафе у тебя слишком много твоих высших коллег, которым не стоит показываться? – прошла я к столу и брякнула на него шлем.

– И я рада тебя видеть, – улыбнулась Лара, отрываясь от монитора и снимая очки.

 – Жаркий денек…

Все же она выглядела немного старомодно. Одни эти локоны, уложенные назад, чего стоили, не говоря уже о траурном монохроме в одежде. Запах дорогих духов, в которых солировала полынь, перепорхнул на меня в ходе вежливых объятий.

– Садись, – отодвинула она стул. – Рассказывай.

– А поесть я могу или только посмотреть? – опустилась я на стул.

Взгляд сам прикипел к тому, как Лара разворачивает белую салфетку и кладет ее себе на колени.