Обещанная медведю

Я заберу тебя домой…

– Лара, не надо, – покосилась я на небо, сверкнувшее в этот момент так ярко, что аж в глазах зарябило, и я зажмурилась.

– Вот черт, – сдавленно ругнулась Лара. – Прости…

Да, сестренка моя в защите совсем не нуждалась. Но то, что она вдруг потеряла контроль, было странно. Неужели так переживает? Пять лет не переживала.

Додумать только у меня не вышло – затрезвонила мобилка.

– Прости, – смущенно вытащила я аппарат.

Звонила Шеба:

– Ром, Санычу плохо! – задрожал ее голос в трубке.

– Что такое?

– Ром, не знаю, но это выглядит жутко.

– Да что случилось?! – подскочила я со стула, подхватывая шлем со стола. – Лар, пока!

Отметила только, как сестра удивленно раскрыла глаза на мое незатейливое бегство, но уже в коридоре вся обратилась в слух:

– Рассказывай!

– Я думаю, он что-то сожрал!

– Отравился? – неслась я к лифтам.

– Нет. У него показ на следующей неделе, а он так боится обернуться волком от переживаний, ты же знаешь… А теперь у него уши наполовину отросли, клыки…

– Что он сожрал?

– Я не знаю, достал какую-то химию, – дрожала мне в трубку Шеба.

 – Лежит в медбоксе, докладывает сквозь зубы!

– Я несусь! Но буду не меньше, чем через час!

Единственным моим даром была скорость. Я нарушала все мыслимые ограничения, но кустарные амулеты приютских ведьм отводили от меня худо-бедно человеческих поборников дорожных правил. Сегодня я выжала свой талант на полную мощность вместе с баком горючего и уже через час пятнадцать затормозила с пылью у пропускного пункта приюта.

– Ну быстрее! – прорычала на неторопливый шлагбаум.

– На пожар? – неодобрительно покосилась на меня охрана.

Знала бы, как он прав, снесла бы его пост на полной скорости.

Маленький медицинский корпус находился в глубине участка приюта. Когда-то здесь была конюшня. Сейчас, благодаря спонсорству богатых родителей резидентов приюта, в число коих входил и мой отец, корпус походил на маленькую европейскую больницу с просторной процедурной и несколькими палатами.

Заправляла тут всем, конечно же, ведьма – Павлена Аракиевна Шульцкая. Но мы звали ее Паша. По первым буквам ее сложного трудновыговариваемого имени. Характер у нее мягкий, сочувствующий, поэтому я позволила себе эмоции на полную мощность, влетая на порог небольшой приемной:

– Где Сашка?! – потребовала с порога, направляясь прямиком в кабинет Шульцкой.

Медсестра бросилась следом:

– Они в палате.