Обещанная медведю

Но предательницей осталась я…

Дар замер посреди спальни, глядя на меня снизу, прошелся рычанием по тонкой коже на шее… потом шагнул к кровати и опустил на покрывало.

– Н-н-не… – заерзала я, пытаясь отползти, но Дар не позволил – схватил за края спортивных штанов и дернул их.

Потом встал на колени и подтянул меня вплотную, вынуждая обнять ногами его бедра, которые я тут же судорожно сжала. Взгляд колючий, звериный, незнакомый… Он мстил. Ни капли чувств, о которых грезила когда-то. Просто месть. Но почему же так хотелось зажмуриться, когда его грубые ладони обняли за бедра и скользнули внутрь? Ткань его джинсов болезненно потерлась о промежность через кружево трусов, а когда их заменили грубые пальцы, с губ вспорхнул рваный стон.

Он не будет со мной церемониться, когда узнает…

– Отдалась, – усмехнулся зло, и я открыла глаза. – И кто он? Жених?

– Надо было сказать раньше, что ты ждешь, – забылась я, сжимаясь от его обугливающего взгляда.

– А я нравлюсь больше? – Он осторожно убрал пальцы.

– Всегда нравился, – задохнулась я, выгибаясь в его руках.

– Так что же ты? – медленно склонился ко мне. – Пришла к зверю использованной… Жить надоело?

– Ты – не единорог, Дарьяр, – зло усмехнулась. – И нет, наоборот – очень хотелось…

Его медленный вдох наполнился рычанием. Я видела – уже не откажется от решения. Но и отсутствие моей невинности вряд ли переживет спокойно… Все неправильно.

Дар расстегнул пуговицу на джинсах и стянул их с бедер, глядя мне в глаза.

Время замерло для обоих – мы совершали самую большую ошибку в своей жизни. По крайней мере, я так думала. Только забыла напрочь, что этот Медведь никогда не ошибался.

– Ты знал, что я прибегу, – выдохнула я изумленно.

– Я ждал, – оскалился он по-звериному. Я раскрыла обескураженно глаза и дернулась, пытаясь хотя бы отодвинуться, но Дар не позволил. – Куда ты, рыжая? – усмехнулся, прижимая собой к кровати. – Тш…

– Сволочь! – выкрикнула прежде, чем его губы заткнули мой рот.

Дерзкий, злой, бешеный – таким был его первый поцелуй. Дар сгреб мои волосы в кулак и прижал к кровати, но умудрялся не делать больно. Наоборот – вынуждал душу биться о ребра и дрожать в солнечном сплетении, пугая голодным напором. Когда он дал вздохнуть, я уже и не дернулась бы – голова шла кругом, кожа на губах горела, а Медведь продолжал с упоением оставлять отметины на моей шее и ключицах. И каждый его укус бил током в низ живота, сводя с ума.