Пленница медведя

– Ну и какого черта ты увеличиваешь мой тебе долг?

Нож замер, а на меня устремился тяжелый взгляд, под которым придавило почти физически, но я выпрямилась и прошла за стол.

– Я и так с тобой за спасение вряд ли расплачусь, а еще этот сказочный трах…

– Вроде не бил тебя головой, – отвернулся он, будто потеряв интерес.

– Это сделали до тебя, не волнуйся, – усмехнулась я. Только внутри все противно натягивалось и дрожало так, что начинало трясти. – Ружье почему не убрал?

– Накормить тебя хочу, – и он одним движением скинул мясо на сковороду.

 – Ты так и не ешь…

– У моего пребывания тут очень насыщенная программа, некогда, – голос уже заметно подрагивал. – Ты не хочешь на поток поставить? Романтика, секс… Знаешь, сколько скучающих женщин у нас в Дефоресте? О, сколотил бы состояние!

– Дана, – отложил он нож, но я не дала сказать:

– Можешь не готовить – я не буду есть, – посмотрела в его глаза. – Пока ты не отвезешь меня в город, не притронусь к тому, что готовишь. Понял?!

Я оттолкнулась от стола, роняя стул, на котором сидела, с грохотом, и направилась наверх.

Ждала, что догонит, накажет, ударит… Но он не пошел за мной. Только через несколько секунд внизу раздался грохот и звон, от которых растерялась совсем – Сезар вымещал злость… на сковородке.

Весь остаток дня я провалялась в кровати, прислушиваясь и вздрагивая на каждый звук. Мужчина сначала пришел в ванную, потом спустился вниз, и после этого я долго его не слышала. Снаружи снова припустил дождь.

Я скользила взглядом по комнате, ковыряя каждую мало мальски привлекательную деталь. Но уже через пару часов знала их все наизусть – Сезар не особенно грузился дизайном и милыми штучками. Безжизненно, лаконично, пусто…

Разболелась голова, и я закрыла глаза. Потом сползала в ванную, замечая, что стало как-то тяжело двигаться и вообще переставлять ноги. Тело знобило, а от холодной воды, что зачерпнула из-под крана, бросило в дрожь. Я доползла обратно и улеглась на кровать, замотавшись в одеяло.

Сложно было сказать, уснула я или просто провалилась в полудрему, но, когда услышала свое имя, не нашла сил среагировать. Губы пересохли, и когда попыталась их облизать, показались очень горячими. Кровать прогнулась, на лоб легла прохладная ладонь, и Сезар, кажется, выругался.

– Дана…

Оставил в покое ненадолго, потом пришел трясти снова, приподнимая.

– Не трогай меня, – прохрипела.

– Рот открывай и пей. – Таким злым я его еще не слышала.