Сбежать от зверя

Я все так же посещала врачей, принимала лекарства и проводила дни в одиночестве. На вопрос, когда же меня выпустят, никто не отвечал. А в один день вдруг вызвали в какой-то кабинет на нижнем этаже. Когда мне открыли двери, я вдруг почувствовала, как сердце набирает обороты, а губы сами тянутся в улыбке.

Тахир стоял у окна. Поймав мой взгляд, выпрямился… и, будто удивившись моим эмоциям, слабо улыбнулся. Но все это быстро кончилось, и я с трудом осознала, что он уже не смотрит на меня. Будто нам обоим нельзя показывать чего-то, нельзя смотреть друг на друга и вообще быть рядом.

За столом сидели двое незнакомых мужчин в официальном прикиде. Один поднялся навстречу, представился, предложил стул… Но я никого не хотела видеть в этой комнате, кроме Тахира. Хотелось заехать ему по морде за то, что ушел. Усталой, кстати, морде. И эта его расстегнутая на верхние пуговицы рубашка, напряженная шея, мрачный взгляд скорее отпугивали, чем притягивали. Но я вдруг почувствовала то, чего не чувствовала давно – желание взять кисти и краски…

– Марина, у нас к вам несколько вопросов.

Я с трудом перевела взгляд на мужчину, имя которого не запомнила.

– Какие вопросы?

– Мы не можем найти о вас никакой информации, – склонил он голову на бок и сощурился на меня. – Скажите, ваш паспорт настоящий?

– Мне нужен адвокат? – спокойно посмотрела я на него.

– Я здесь твой адвокат, – подал голос Тахир.

– Ты меня не защищаешь, – подняла я на него взгляд.

– С чего ты решила? – очаровательно оскалился он.

– Это провокационный вопрос, – указала я пальцем на допрашивающего.

– Никого тут не интересует твое прошлое ради того, чтобы причинить тебе вред. Ты – моя избранная. Здесь тебя будут только защищать. Отвечай на вопрос.

Я тяжело сглотнула и перевела взгляд на следака.

– Паспорт ненастоящий, – еле выдавила.

– С какой целью?

– Обстоятельства сложились так, что нужно было скрываться от людей, которые меня преследовали.

– Почему преследовали?

– Некий бизнесмен пообещал хорошие деньги за мои картины. Я художник. И несколько лет деньги были действительно стоящие, и все было нормально. Он продавал мои картины куда-то за границу под мужским псевдонимом. Мне отдавал такой процент, что мне и не снился. Все устраивало.

– А потом?

– Потом все зашло слишком далеко. Мне предъявляли неподъемные требования.