Сбежать от зверя

Вроде бы одет, но вид его голых ступней на полу неожиданно наполнил грудь теплом – босиком он вряд ли просто встанет и уйдет. Успею, по крайней мере, огреть подушкой.

Его усмешка показалась усталой.

– А носки где? – вздернула я бровь.

– Промокли, – оскалился он.

– Ты бегал в носках по улице?

– Нет, ходил в обуви. Но ночью был дождь.

– Ты уходил ночью гулять? – презрительно усмехнулась я.

– Не гулять, – не придавал он значения моим насмешкам. – Что ты ешь на завтрак?

Я сглотнула, чувствуя себя под его взглядом полной дурой.

– Что приходится. Я не выбираю.

– Даже здесь? – вздернул он бровь пытливо.

– Да, – пожала плечами. – Мне как-то приносили меню, но я отказалась от выбора.

– Марин, постарайся начать жить так, как тебе хочется. Надо начинать выбирать.

– Зачем? – усмехнулась я. – Чтобы потом от этого отвыкать?

Он долго смотрел мне в глаза, прежде чем продолжить.

– Меня же ты выбрала. А я предупреждал, что отвыкать от меня не придется. Но ты не веришь.

Я только тряхнула волосами, усаживаясь:

– Хочу мяса. Жареный черный хлеб и колбасу какую-нибудь. И большую чашку чая с молоком и сахаром.

– Можешь, значит, – довольно усмехнулся он и поднялся с кресла. – Сейчас все будет.

Я проследила за тем, как плавно и притягательно он двигается. Потом вспомнилось, как было с ним ночью, и отвернулась, хмурясь. Это все убийственно. Весь он! Остался на ночь, завтрак требует выбрать, ходит тут босиком…

Я всегда ходила босиком в приюте.

Это давало мне иллюзию свободы, потому что обувь, которая там доставалась от старших детей, мне не нравилась. Она натирала, уродовала ноги и вообще казалась каким-то унижением. И кто-то другой рядом босиком вдруг показался располагающим и заслуживающим доверия. Будто он знал все это так же хорошо, как и я.

Только быть этого не могло.

Вещей поблизости не нашлось – шкаф стоял в гостиной. И я, тихо прокравшись к открытой двери, выглянула в комнату. И забыла, что голая. Вообще обо всем забыла, открыв рот.

Вся гостиная была заставлена холстами и завалена пакетами, из которых торчали кисти и много всего для рисования. У окна стоял невозможно красивый мольберт. Когда в дверь постучали, я вздрогнула и направилась открывать как в тумане, даже не подумав чем-то прикрыться. Хорошо, что за дверью оказался Тахир с подносом.

Или нет?

– Знаешь, если ты открываешь так всем, то сейчас у тебя будут проблемы, – усмехнулся он недобро.