История шляхты на осколках Речи Посполитой

Таковая победа, являвшаяся исключительно результатом успеха польского оружия, значительно подняла авторитет герцогства Варшавского и его вооружённых сил в глазах Европы и укрепила политическое положение Герцогства.

13 мая 1809 года войска Наполеона вступили в Вену, а 5—6 июля разбили австрийскую армию под Ваграмом. 14 октября 1809 года в Вене был заключён трактат, по которому, в частности, Галиция официально отошла к герцогству Варшавскому, заметно увеличив его территорию. Наполеон наградил Понятовского орденом Почётного Легиона, почётной саблей и кивером улана.

Но о возможности восстановления независимой Польши он не упомянул.

Специфичность польско-французских отношений была весьма заметна. Вот как об этом писали в России в XIX веке. «Отношение поляков к Наполеону не чуждо комического оттенка. В то время, когда Наполеон смотрел на Европу как на одно из орудий своих обширных замыслов, наследники Пяста хотели самого Наполеона обратить в орудие восстановления Польши в границах 1772 года.

Один из наполеоновских маршалов сказал за обедом, что «польское войско с честью служит Франции».

– «Не обманывайте себя, – возразил ему Красинский, полковник польского легиона, – мы не Франции служим, а воскресителю нашей отчизны, императору Наполеону; ему мы повинуемся беспрекословно и если бы он приказал поднять на пики всех вас, господа, мы ни минуты не колебались бы»» (Уманец Ф. М.).

Но после разгрома в 1809 году антифранцузской пятой коалиции отношения между Францией и Россией стали всё более обостряться.

В 1810 году Михал-Клеофас Огинский поступил на русскую службу, был назначен сенатором и вскоре стал одним из доверенных лиц императора Александра I.

В Российской империи «русским» был всякий, кто исповедовал православие, неважно, кем он был по этническому происхождению. «Русским» считался не просто подданный русского царя, а тот, кто признавал духовную власть Русской Православной Церкви. Поэтому литвины и украинцы становились «русскими» в той части, которая по православному обряду.

Та же часть, которая крестилась по обряду католическому, автоматически становилась «поляками». И Григорий Дзиковицкий, после запрета униатской Церкви, ходивший не в православный храм, а в костёл, был католиком и поляком. Поздняя женитьба Григория Стефановича – лишь около 1810 года, когда ему было никак не меньше 44 лет, даёт повод думать, что ему что-то мешало обзавестись семьёй.