Мера воздаяния

Это привычка у меня такая, выработанная ещё в подростковые годы, – всегда иметь надёжную защиту с тыла.

Всего я приобрёл у Веряниной четыре произведения живописи. Куда они подевались после моего поспешного бегства из России, осталось неизвестным. Возможно, пылятся у кого-нибудь за шкафом или висят на чьей-то стене, и я лишь жалел об их потере.

Подошёл официант. Я заказал стакан сладкого чая, и когда он принёс напиток, попросил сообщить владельцу «Магнолии» господину Болумееву, что его хотел бы видеть старинный друг с лесосеки.

Последнее слово я выделил нажимной интонацией.

Спустя пару минут приблизился администратор ресторана и почтительно сказал, что Михаил Владленович готов принять меня.

Мы поднялись на второй этаж, администратор показал на дверь без таблички, после чего я вошёл в знакомое помещение. Всё в нём было как прежде, за исключением того, что на месте Татаринова сидел Жила, Михаил Болумеев.

Он поднялся мне навстречу, и на середине ковровой дорожки, застилавшей пол, мы обменялись рукопожатием и коротко обнялись.

– Прошу, – сказал мой давнишний знакомец, трогая спинку стула, на котором мне доводилось сиживать когда-то.

Новый хозяин кабинета предложил отметить встречу – всё же столько не виделись, но я отказался, сославшись, что в моём положении инкогнито лучше быть трезвым. И добавил, что предпочёл бы чашечку кофе. Он распорядился, и нам принесли эстрино со сливками и примерно по ложке липового мёда на блюдечках – как при Татаринове.

– Филипп Никитич так любил, – с некоторой грустью произнёс Михаил, угадывая мои воспоминания.

После обмена любезностями речь зашла об убийстве нашего старшего друга и товарища, и мой собеседник рассказал о расследовании, которое он и его люди вели в течение длительного времени.

– Заказчик – Лев Максимилианович Окунев, – сказал он в процессе повествования, – бывший полковник полиции.

Тебе ли не знать этого господина! Это была месть за ограбление мансарды, в котором и ты участвовал в качестве снайпера. Тогда у него увели несколько миллиардов, а мы знаем, что и за гораздо меньшее головы откручивали.

Михаил достал курительную трубку – копию татариновской, а может, ту самую, – набил её табаком и, закурив, выпустил изо рта кольцо дыма; я терпеливо ждал, когда он закончит сию процедуру.