Во власти зверя

Уж лучше бы он продолжал изображать полное наплевательство на меня и весь этот центр вместе взятых.

– Ладно, – пожал плечами наконец доктор, отодвигая папку. – Тогда пойдем брать кровь…

– Ты же сказал, что за этим не к тебе, – возмутилась я.

– Ну надо же с чего-то начинать, – пожал он плечами. – Пошли…

Я нехотя прошла за ним в процедурный кабинет, привычно содрогаясь внутри. За время этого ада запах антисептиков отбил все другие – они заменили мне воздух. Иногда ловила себя на том, что хочу переехать в больницу, чтобы привыкнуть уже ко всему этому и не дрожать… Но это бы значило сдаться.

А сдаваться я не собиралась.

* * *

– Ну, как прошло? – Найвитц заявился в кабинет почти сразу, как вышла Робин.

– Наверное так, как ты и задумал, – перевел на него взгляд. – А приятный ракурс – я сижу, ты стоишь…

Он закатил глаза и опустился в кресло, в котором еще недавно сидела Робин.

Я был уверен, что меня сложно удивить после всего, что я повидал в Смиртоне.

Но Робин удивила. Прежде всего тем, что в ее случае я был бессилен. Полностью. И именно это, пожалуй, и зацепило.

– Что думаешь? – потребовал он.

– Что мы с тобой сядем. Если ты не наврал, конечно…

– Наврал, конечно, – закатил он глаза. – Надо же было тебя мотивировать.

– Ты ни черта не смыслишь в мотивации сотрудников, Теренс. – Говорить с ним не хотелось. Мне хотелось пойти в город, посидеть в каком-нибудь баре, выпить… и подцепить какую-нибудь сговорчивую кошку.

Наверное, Робин отрезвила меня, наконец. Звучало паршиво, но я понял вдруг, что трачу время впустую, в то время как у Робин его вообще нет. Сложно представить условия, в которых она живет. Как это вообще – оборачиваться ночами и не помнить?

Это как если бы я бежал в беспамятстве к Лали ночами. Сама мысль об этом ставила шерсть дыбом, а ведь она меня не бросала. Мы были никем друг другу, временным пристанищем… А этот тип, к которому рвалась Робин в звериной ипостаси, ее бросил.

Я не знал подробностей, но был уверен, что там какая-то драма, с которой девочка не может справиться.

А девочка-то хорошая. Со стержнем такого диаметра, что зубы сломаешь. И она что-то задумала. Звучат ее слова слишком обреченно, согласно с обстоятельствами. Она приняла их в отличие от ее отца. Странно, что не он сидит сейчас в моем кресле, а только Найвитц.

– Почему ее не водили к психотерапевту?

– Водили.