Обещанная медведю. Вернуть ведьму

– Открой, – глянула она на меня, посасывая чайную ложку.

– Слав, выключай сердцеедку, – усмехнулся я зло и крутанул плотную крышку. – Во мне уже нечего жрать…

– Давид, я хочу тебя раздражать, – улыбнулась она и запустила ложку в варенье. – Может, ты, конечно, привык, что девчонки всегда хотят тебе понравиться…

– Может. Но ты не хотела. Ты хотела сбежать, как только я закрыл за тобой двери своего кабинета в первую встречу.

– Хотела, – посерьезнела она и опустила взгляд. – Не представляешь, как я жалею, что ты тогда вышел из кабинета раньше, чем я решилась бросить мать одну расхлебывать все…

– Ты дашь против нее показания, – припечатал я.

– Нет, – мотнула она головой.

Но слабину я почувствовал. Видимо, перспектива ее где-то очень глубоко грела. Но было страшно. Ладно, не все сразу.

– А что там за жених?

– Тебе не по зубам, – отрезала она. – Тебе вообще все не по зубам, Горький. Поэтому давай еще пару раз… и беги. Потому что за мою попорченную шкурку тебя четвертуют. – Я вздернул бровь и усмехнулся.

– Вот как? – оскалился я. – Слава, даже не знаю, хорошо или плохо, что ты всю жизнь ходишь по ту сторону закона и не имеешь с ним дел…

– Ну удиви меня, – сложила она руки на груди.

– Делать мне нечего больше в четыре утра, – нахмурился я. – Могу только выдать спойлер – ты не денешься от меня никуда.

Она пристально посмотрела мне в глаза и вдруг подалась вперед, понижая голос:

– Может, уедем вместе?

Настоящая, прежняя… уязвимая и испуганная.

– Нет, – отрезал я безжалостно.

– Гордость?

– Привычка встречать трудности лицом к лицу. Не все они настолько непреодолимы, чтобы от них бежать, Слава.

Ведьма растерянно заморгала, выпрямляясь. А я понял, что снова не могу терпеть. И не буду. Я шагнул к ней, сгреб в руки и понес в спальню. Хочу, чтобы и там все пахло сексом с ней. Хочу, чтобы каждый уголок в доме зазвенел от моего вожделения и ее крика.

Я бросил ее в центр кровати и сдернул с нее полотенце, оставляя ее голой и беззащитной. Похудела. Но стала еще соблазнительнее. От мысли, что кто-то ее трахал, срывало с катушек.

– Я убить тебя хочу, – склонился к ней. – За то, что не вернулась. За то, что позволяла пользоваться собой… Сколько мужиков у тебя было после меня?

– Ты правда хочешь знать? – обхватила она меня за шею.

– Нет.