Германские встречи

Люба заплакала:

– Куда мне теперь деваться?

– Да не отчаиваетесь вы, – старалась утешить её Алиса.

Но вскоре и её запас ободряющих слов иссяк. Наступила тяжёлая тишина. Вдруг в коридоре явственно послышались шаги. Не они ли?

Дверь действительно распахнулась, вошла толстая седовласая женщина. Она быстро и мощно двигалась на коротких ногах.

– Собирайся быстрей! Я на работе была, а Иван не хотел один ехать. Боится тебе! Знает кошка чью мясу съела. Как тут моя внученька? Ниночка! Мы с папкой приехали! Заскучились за тобой.

Ну иди, иди ко мне! Ach du lieber Gott! Mein s??es Baby![11 - Ах, милый боженька! Мой сладкий ребёнок! (нем).]

Люба стала радостно собираться. Свекровь не обращала на Кляйнов никакого внимания. Ну и хорошо. Через десять минут воссоединившееся семейство уехало, и они остались в комнате одни. Хорошо быть одним!

После ужина Алиса с Володькой снова гуляли по лагерю. Но вскоре стало холодно, и они вернулись в третий дом. На вахте сидел другой хаусмайстер, молодой, толстомордый, с каким-то необъяснимо неприятным выражением на лице.

Поздоровались: «Гутен абенд!» Не ответил. Ну и ладно.

– Здесь хорошо, – сказала Алиса. – Я согласна жить даже в этой комнате, если бы она была нашей.

Владимиру это не понравилось. Прежде всего он приехал в Германию за ортезами. Его-то поизносились и сломаются не сегодня завтра, а Новосибирский протезный завод не работает.

Шпехты

Три дня Володька с Алисой жили одни, сами себе хозяева. Всё это время было солнечно, по утрам чувствовался небольшой мороз.

Заполнили анкеты – всё же по-немецки писать они умели. А в лагере умели не все, и к ним стали обращаться переселенцы из других комнат третьего дома. Из разговора с ними Владимир узнал, что в лагере сейчас около тысячи человек. Большинство живёт в спортзале – вместе мужчины, женщины, дети. В первом, втором, третьем домах – семьи с малолетними детьми, больные и инвалиды.

В последний день октября Алиса пошла в двадцать первый дом сдавать анкеты.

Володька в рольштуле ждал её у выхода. Она вышла с двумя томами Алексея Константиновича Толстого (в одном стихи, в другом пьесы) и с тяжёлым томом стихов и сказок Пушкина в красивом лиловом переплёте. Оказывается, в этом доме находилась библиотека! Повезло!

Владимир только начал читать «Царя Фёдора Иоанновича», как жизнь их шумно переменилась. В комнату вошло несколько человек.

Впереди сухощавый рыжеватый мужчина нёс девочку в жёлтой куртке.