София

София отрицательно покачала головой, улыбнулась. Отчаяние отразилось на лице, и женщина снова проронила слезу.

– Н-ет… Я уже опустела, не хотелось остаться одной! Расстались мы совсем недавно!

София смолкла. Ник немного глядел на неё. Потом спросил:

– Что случилось?

Откровенности уже было довольно, но София больше не желала увиливать:

– Любая моя неудача, любой неуспех доставляли ему какое —то удовольствие! Я зависела от него, потому, что боялась одиночества, и он знал это! Причинял боль…

Ник смотрел на неё с ужасом, и София торопливо сказала:

– Нет-нет, не то! Он и пальцем меня не тронул! Никогда! Но с ним я постоянно чувствовала, что мне больно! Не знаю… Последнее время у него бывали женщины… А он возвращался ко мне от них… Или был с очередной там, где мы жили якобы вместе… Я сломалась, потеряла себя…

Ник молчал, долго осмысливая сказанное Софией.

В голосе её не слышалось ни обвинений, ни обиды, ни злобы. София, казалось, даже в какой – то степени понимала бывшего возлюбленного.

И это понимание чужого предательства было чудовищнее лютой ненависти. По себе тот человек оставил обожженные земли безразличия, мир без красок и оттенков, замершее в ожидании новых ударов сердце… То был его ответ на искренность, какую София отдала ему, на прекрасный, пусть и утраченный её дар – ребёнка, на любое хорошее событие, что они пережили вместе…

– Ты совсем его не ненавидишь? Не презираешь?

– Нет, – честно ответила София, – не его вина, что я обременила его тем, что было ему не нужно!

– Ни от кого такого не слышал! – отозвался Ник.

Щёки Софии порозовели, она улыбнулась смущённо и спросила:

– Это кажется тебе нелепым?

– Нет! – сказал Ник. – Это просто так по —женски… оправдывать тех, кто этого не стоит! Впрочем…

– Что? – вскинулась София.

– И хоронить самих себя под этими оправданиями и вечным пониманием свинства, тоже очень по —женски…

– А ты что, был тем, кого оправдывали? – прямо спросила она.

– Нет, – сказал Ник, – я был тем, кто не заслужил никаких оправданий!

– Расскажешь об этом?

– Как – нибудь потом! – заверил он, уверенный, что это посулит ещё хотя бы одну с нею встречу.

То, чего очень хотелось.

Они помолчали.

– Твой кофе остыл!

– Пускай! – поморщилась София. – Идём отсюда, Ник?

Мужчина заплатил за её напиток, хотя София этому отчаянно сопротивлялась.

Когда они выходили на улицу, последние капли дождя тоскливо и музыкально ударились о карниз снаружи.