Чужой гость

Слышно было, как мать шепотом пытается её успокоить, но безуспешно: в ожидании кого-то девочка была весела и ни на кого не обращала ни малейшего внимания. Филипп улыбнулся, заметив это и ещё, пожалуй, что мать совсем не сердита на дочь. Вплотную к женщине (художник приметил их непохожесть) стояла вторая девочка, которая, однако, уже могла называться девушкой, потому что была на добрых десять лет старше маленькой.

В силу возраста, она не могла проявлять такую же буйную радость, как сестра, но на её хорошеньком лице Филипп увидел счастливую улыбку.

Она что-то говорила женщине, и та, заинтересованная сказанным, согласно кивала головой. Приближаться к ним оксфордец не торопился, желая разглядеть лицо женщины. Он отчего-то подумал, что оно украсило бы портрет художника.

Спустя минуту он смог увидеть его. Она была ещё молода, бесспорно, значительно моложе самого Филиппа. И она была очень красива, тоже, бесспорно. Сияющие свои зелёные глаза женщина на миг обратила на Филиппа, и он увидел в их глубине щемящее душу отчаяние.

Глядя на её бледное, ему казавшееся по-настоящему юным лицо, он подумал с тревогой: уж не больна ли она? Но она улыбнулась его мыслям ясно и очаровательно, без малейшего намека на недомогание, подняла руку и призывно помахала ему.

В тот момент Филиппу показалось, что он ускорил свой шаг, не желая заставлять её ждать себя. И ещё ему показалось, что она ждала достаточно долго и пошёл навстречу ей ещё быстрее. Тогда её малышка-дочь вырвала из ладони матери руку и побежала навстречу Филиппу, смеясь задорно.

А мужчине захотелось тут же поймать её в объятия, и больше не отпускать.

– Мы тебя так долго ждали! – на бегу крикнула девочка. Но, поравнявшись с Филиппом, ловко вильнула в сторону. Оглянувшись, мужчина увидел, как девчушку подхватил на руки и крепко обнял, поцеловав в щёчку, молодой человек, явно только что прибывший в Лондон, ведь одет он был по-дорожному, на плече висела туго набитая сумка.

Филипп грустно смотрел на парочку секунду или час.

Он не знал сам, сколько времени прошло, прежде чем он снова взглянул на женщину. Она всё также улыбалась, ласково и по-родственному, но теперь мужчина ясно видел, что взгляд её устремлён был не на него, а на того юношу, на руках которого так и осталась сидеть малышка. Он теперь обогнал художника и приближался к ней.

Казалось, Филипп никогда не испытывал такого горя. Никогда он не чувствовал такого одиночества, как в тот час, в ту минуту.