Фотостудия

Алевтина Ивановна вошла в кухню и тут же принялась выгружать содержимое пакетов на стол. Пельмени, сосиски, колбаса, хлеб и прочее. Женя на секунду прикрыла глаза и сосчитала до трёх. Затем положила руку на пачку пельменей, перекрывая маме возможность дальнейшей загрузки стола едой.

– Мам, остановись. Куда ты это всё накупила? Ты думаешь, у нас есть нечего? – спросила она.

Алевтина Ивановна посмотрела на неё с таким выражением, будто Женя спросила какую-то чушь. Достав из пакета банку сгущёнки, она повернулась и положила её на полочку, висевшую на стене.

– Конечно. Что я, не знаю что ли? Всё время, как ни придёшь, у вас ничего нет, – сказала она, сгребла пельмени, сосиски и колбасу со стола и ушла в коридор, где стоял холодильник.

Женя закатила глаза. Она знала, что её мать бесполезно в чём-то переубеждать. Алевтина Ивановна считала Женю плохой хозяйкой и с этим давно было пора смириться, но каждый раз стокилограммовые намёки на это больно ударяли по самооценке.

– Чай будешь? – спросила Женя без энтузиазма.

– Да-да, – отозвалась Алевтина Ивановна и, войдя в кухню, села за стол. – Ох, так, остальное нам домой, – сказала она, схватила пакет и отнесла в коридор.

Вернулась она оттуда уже с шоколадкой.

– Это Косте. Где он, кстати? – спросила она.

Женя взяла шоколадку и положила на полку рядом со сгущёнкой.

– У себя. Только он уроки делает, – сразу же добавила она, заметив, что мама уже собралась навестить внука.

Алевтина Ивановна уселась на табуретку, осмотрела кухню и, скорчив недовольную гримасу, пододвинула чашку ближе к Жене.

– Ну, как съездили? – улыбнулась она.

Жене вспомнился инцидент на дороге, но она тут же выкинула его из головы. Выходные прошли замечательно, поэтому вспоминать о неприятностях не хотелось.

– На удивление, хорошо, – сказала Женя и положила в чашки пакетики. – По лесу нагулялась. И постоянно вспоминала наш дом в деревне.

Женя села на табуретку, развернулась, взяла чайник, приподняв его правой рукой, и, когда поворачивалась обратно, в пояснице у неё что-то стрельнуло.

Женя скривилась и застонала. Лицо Алевтины Ивановны мгновенно стало серьёзным и обеспокоенным. Отложив ложку в сторону, она подскочила и, выхватив чайник из рук Жени, поставила его на стол. Саму Женю она взяла под локоть и осмотрела сверху вниз.

– Что такое? Что-то болит? Что? – спросила она на одном дыхании.

Застывшей в одной позе Жене казалось, что ей разрезали мышцы внутри. У неё даже дыхание слегка спёрло.