Фотостудия

– Да-а-а, всё нормально, сейчас отпустит, – сказала она и стала медленными маленькими порциями втягивать воздух.

Алевтина Ивановна недоверчиво посмотрела на неё, взяла чайник и налила воды в чашки. Поставив чайник на место, она взяла ложку и банку с сахаром, стоявшую на полке рядом со сгущёнкой. Вытащив пакетик из чашки, она убрала его на блюдце и положила себе две ложки сахара. Лицо её сильно помрачнело.

– Это всё из-за твоей работы. Натаскаешься там вечно тяжестей, конечно, у тебя всё схватывать будет, – пробубнила она.

 – Максим тебе совсем не помогает что ли?

Боль в пояснице прошла. Такое уже случалось, и не раз, и Женя знала, что стоит замереть и мелко подышать, как через пару секунд всё проходит. В этот раз методика опять сработала. Почувствовав, что отпустило, Женя с облегчением вздохнула и пододвинула к себе чашку с чаем.

– Моя работа здесь не при чём, – отмахнулась Женя. – Как там папа? Давно что-то его не было.

Алевтина Ивановна с недовольным лицом поводила ложкой в кружке, медленно вытащила её и ещё более медленно провела краем ложки по краю чашки, смыв оставшиеся на ней капельки.

Положив ложку в блюдце, она взяла чашку двумя руками, методично сделала глоток чая и также методично поставила кружку на стол.

– Плохо у него дела, – сказала она.

Женю как будто ударили током изнутри. Она расширила глаза, отодвинула чай и с серьёзным лицом посмотрела на маму.

– Что случилось?

Алевтина Ивановна посмотрела ей в глаза.

– Семейные проблемы. У его дочери нет нормальной работы, – сказала она.

От негодования у Жени раздулись ноздри. Выдохнув, она плотно сжала зубы, чтобы не ляпнуть ничего лишнего.

– Ты опять? Хватит, мам, я тебя прошу, – чуть не сорвавшись, выпалила Женя.

Алевтина Ивановна нахмурилась, закинула ногу на ногу и, взяв кружку двумя руками, демонстративно отвернулась к окну, задрав подбородок. Жене хотелось разорвать на себе кожу. Этот диалог продолжался все десять лет, что она снимала.

И, несмотря на все успехи и, на самом деле, хороший заработок, Алевтина Ивановна никогда не одобряла выбор дочери. Она считала, что это слишком нестабильно, а вопрос с пенсией вообще выводил её из себя до такой степени, что она переставала приводить логичные аргументы и просто срывалась в истерику. Женя закрыла глаза и вздохнула. Взяв маму за предплечье, она чуть склонилась к ней и попыталась улыбнуться. Получилось кисловато.