Я до сих пор играю в куклы…

Расслабься. Погрейся неспешно

Расслабься. Погрейся неспешно в октябрьских лучах —

Сезон отпевающей осени златовалютен.

А дальше опять календарного клана отмах,

А дальше мороз и метели акынская лютня.

Не спрашивай имя. Тебе не ответит никто,

«Никто не ответит» апатией пахнет пустынной.

Наденешь как все сероватого драпа пальто,

Чтоб драпать от ненаречённой тебе половины —

Снесёшь и пургу от дешёвых увечных стихов,

И строй беспорядочный прежде порядочных строчек.

И будет колоться несносная роза ветров

Туда, где за пазухой свет и тепло одиночек.

Расслабься. Пока ещё ночи не так холодны,

Пока ещё всё не настолько безмолвно серьёзно.

Пока прибивает дождём ностальгию к родным,

В которой надежда, как лист облетевший с берёзы.

А завтра – пускай из-за туч это завтра грядёт,

Из дальних краёв, где начало зимы недалече.

Сегодня течёт по усам вызревающий мёд,

И плед обнимает за прежде крылатые плечи.

От дома до работы и назад…

От дома до работы и назад —

Вези, трамвай, не так уж всё и плохо.

Разуй подслеповатые глаза,

Вколачивая прошлую эпоху

В стальные рельсы нового пути,

Не покривив марштутом ни на йоту.

Такую прямолобость не найти,

А может быть найти, но неохота,

Когда в окне так мерно едет жизнь,

Меняя цвет сезонности пейзажной.

Кондукторы, как класс, перевелись,

На совестливость уповая граждан.

Теперь же – обилечивайся сам,

Отдай гроши за вид и за дорогу.

Под приглушённый шум и птичий гам,

Раскачивая время понемногу —

Вези меня, пятёрочка, катай —

Туда-сюда без права на кривую,

И окна разевай на бывший май

Да на тоску небесно-голубую —

Бескрайнюю, свободную – без дна,

Летишь, летишь – а надо бы вернуться

За холодность трамвайного окна,

Чтоб видеть солнце на лазурном блюдце.