Близнецы святого Николая

И случилось вполне сказочно, вроде золотой лодки под парчовым балдахином. Только на сей раз роль золотой лодки сыграл опять – таки человек, принадлежащий к народу, таинственно, но неизбежно связанному с мальчиком.

После тревожной ночи в дороге я крепко заснул, добравшись, наконец, до порядочной комнаты в Albergo Cavour[17 - Гостиница «Кавур» (ит.).]. Помню только последнее впечатление, – в открытую дверь балкона на меня пристально смотрело синее – синее небо. Поэтому мне грезилось весь вечер и всю ночь нечто радостное, нежное, голубое.

Я встал, как это удается редко, чувствуя себя здоровым, бодрым. То же небо улыбалось мне – я забыл запереться на ночь и теперь шум и крики с улицы врывались в мою комнату задорно и весело, точно вызывая меня скорее, туда – под солнце, в суетливую толпу южного города. Я было и хотел выйти, да рядом (стенки были тонкие), к крайнему моему удивлению, кто – то заговорил по – русски. Наш в отеле в Бари! Здесь случается простой богомолец, которого как товар валят в подвалы, но из путешественников до сих пор не приходилось встречать никого.

– Слава Тебе, Господи, помолились, теперь пора и делами заняться. Ты бы сбегал, поразнюхал.

– Да уж будьте спокойны, постараюсь.

– То – то. Недаром, ведь. Удастся, я тебе пять катенек[18 - Банкнота в 100 руб. с портретом Екатерины II.] за усердие. Владай, черт с тобой.

– В России вы мне обещали десять.

– Ну, и пятью подавишься. В России, чудак человек, – я думал странствие будет, как в книгах описывают.

Пустынями и морями. А то на – ко – ся. Сели в купе да в первом классе скрозь все Европы. Какие такие особые труды у тебя были? А то хуже еще, если я возьму уеду, а тебя здесь оставлю.

– А контракт?

– Поди – ка еще посудись отсюда, это раз. А главная причина – я так и объясню: господа судьи, точно что обещал я этому самому Куксе тысячу, но за непочтительность оштрафовал его.

Собеседник его говорил с акцентом.

– И то, ради меня ты чего только не навидался. Ну да ладно. Бог с тобой.

Пошутил я. Свои, не бойся, сполна получишь. За мной не пропадет.

– Сказывают тут рядом, тоже наш русский.

– Н – ну!

– Мне внизу объяснил швейцар.

– Вали к нему. Слава Тебе, Господи, хоть душу отвести. Ты думаешь весело мне на тебя смотреть. Какие такие узоры на тебе написаны. И вчера ты, и третьего дня и неделю назад. Это, брат, хоть кого стошнит.

– Что же я такой скверный, что ли?

– Не скверный, а никакого в тебе интересного ландшафта нет.