Близнецы святого Николая

Что ж, что отпустил баки коклетками, да ершом подстригся, так уж и картина? Ступай, ступай. Спроси позволения зайти. А то не угодно ли им русского чаю у нас. Да посмотри, каков. Может быть нестоющий, из прощелыг. Еще денег займет. Так ты того, предупреди, что купец – де сам без денег. Капиталы у него большие, – с чего я ронять себя буду, – а только с собой мало. В обрез. Потратились. А то по Европам из наших самые животрепящие плуты витают.

Я засмеялся. Там замолчали. И вдруг послышалось из – за стены:

– Это вы самые будете?

– Кто, я?

– Да! Потому мне и невдомек, что стенка – то картонная.

Вы ради Бога не обессудьте. Всякому свое дорого.

– Ничего, ничего.

– Дозвольте к вам.

– Милости просим.

– Ничего, что я с немцем? Для языков по всем Европам вожу.

Через минуту ко мне в двери ввалилась такая лохматая громада, какой и в родных палестинах не найдешь. Купец был настоящий. Пудов от восьми. Борода седая кудлами, волоса еще русые. Глаза добродушные с хитрецой, так и говорили: милости просим к нашему пирогу.

Только если насчет чего – то будьте спокойны. Мы сами промашки не дадим.

– Будем знакомы. Силантий Михайлович Слеткин. Калуцкий, первой гильдии. А это, дозвольте представить, язычник, хотя и немец, Адольф Израилевич Кукс.

– Куксенгоф, – поправил тот.

– Ну, будет с тебя и Кукса. Не важное кушанье. По третьей гильдии промышляешь, а в гофы лезешь. Не по карману тебе еще «гоф – то». Вот погоди, ограбишь нашего брата, тогда хоть Куксингаузен называйся, твое дело.

Будешь платить первую гильдию, никто с тебя не спросит. В Австрии ваша братия все фон – бароны. А у нас с тебя и Куксы много довольно.

XVIII

– Вы что же это, на богомолье? – спросил я у Слеткина.

– Мощам поклониться. Потому сами изволите знать, св. Николай чудотворец первеющий. Ну и дела есть.

– Торговые? Сношения хотите завести с Бари?

– Я то? Что вы, полноте. У меня коммерция заведена серьезная. Стану я с заграницей возжаться!

– Отчего же, дело хорошее.

– Ну, уж это пущай Куксы вот, которые поголоднее, простираются, а мы и дома сыты.

– У них, у Силантия Михайловича, большие хлебные операции, – пояснил Кукс.

– Большие, не большие, – самодовольно улыбнулся гость, – а мильона на полтора в год оборачиваемся. Нет, у меня здесь особенное. Совсем особенное. Такое, что сразу – то и не поверишь.

– Не секрет?

– Отчего же – с. Роду – племени ищем. Авось Господь благословит.